Выдать принца замуж

Глава 18

Лукреция

Проснулась я с восхитительным ощущением: ничего не болит! Надо мной склонялась темнокожая морщинистая старуха, остро пахнущая травами. Не успев ничего сказать, я выразительно чихнула, и тут же меня накрыло волной дергающей боли.

– Хорошо, хорошо, – лекарка растянула губы в улыбке и подала мне руку, предлагая помощь.

Вставала я медленно и осторожно, боясь резким движением пробудить новую волну неприятных ощущений. Старуха показала мне повязку и строго погрозила пальцем:

– Всегда чтобы сухая была! Руку не нагружать! Копье раньше, чем через месяц не брать!

Пришлось покивать головой, и зацепиться за стену, чтобы не упасть от головокружения. Меня тут же напоили чем-то кислым, усадили в кресло, к ногам припал мальчик лет десяти, капнул на загрубевшую кожу ароматного масла и принялся его втирать ловкими сильными пальцами. Я не сопротивлялась, и сил не было, и лекарка указывала мальчишке какие точки нужно массировать, тыкая в нужные места палочкой кармина.

Руками занялась девушка, аккуратно оберегая рану она быстро растерла кончики пальцев, ладони, запястья, потом перешла на шею и уши. Как ни удивительно, такой массаж бодрил, и через несколько минут головокружение и слабость отступили. Тогда старуха вызвала слугу и мне подали пряный бульон и маленькие кусочки сыра, потом отвели в купальню, вымыли растирая жесткими морскими губками, выполоскали кровь и пыль из волос, сменили повязку на ране, и наконец сообщили, что завтра на рассвете состоится наша с Лукасом свадьба!

– Как свадьба? – моей растерянности не было предела.

– Мать велела не тянуть, – пожала плечами одна из воительниц.

У меня сразу загудел висок, но я не позволила эмоциям отразиться на лице:

– Свадьба, так свадьба, надо узнать, готов ли мой гарем принять моего супруга.

– Все готово, – успокоила меня воительница, обнажив в улыбке белые зубы, – Мать позаботилась.

О, если бы я знала, о чем идет речь, наверное, нашла бы способ избежать скорой свадьбы, но увы, во всем дворце не нашлось ни одного человека, который рассказал бы мне об особенностях свадьбы в Занире, впрочем, это бы не помогло.

Остаток дня вокруг кружили швеи, ювелиры, и мои дамы, всем находилось дело, все шумели, шуршали и толкались и под нескончаемый гомон я уснула в кресле, чувствуя, как по мне скользят мерные ленты и куски ткани.

Меня разбудили в предрассветном полумраке. Облили горячей водой, растерли, оберегая рану, напоили горячим пряным кофе. Все страшно волновались, шушукались, обсуждали какие-то детали предстоящего торжества, а я спокойно позволяла себя наряжать, прекрасно понимая, что прямо сейчас ничего в своей жизни изменить не смогу.

Надеюсь Лукас поймет и примет, если наши отношения будут развиваться как дружеские. Рашид, сердце словно уколола невидимая игла, если бы он был свободен, примерно через год или два я могла бы взять его в свой гарем, младшим супругом, как тут это называют, или просто взять его под опеку, чтобы видеть хоть иногда, вместе кормить соколов, или смотреть на звезды… Увы, сегодня будет наша последняя встреча и скорее всего я его даже не узнаю, ведь женихов принято прятать от злого глаза, украшать изобилием драгоценностей и дорогих тканей.

После кофе принесли свадебный наряд. Я только вздохнула, вспоминая воздушное золотистое платье, которое лежало в одном из моих сундуков. Здесь мне предложили алые шаровары, стянутые над коленями широкими золотыми браслетами, алую же безрукавку, которую я все же попросила надеть поверх шелковой рубашки, чтобы скрыть повязку. Тут воительницы со мной заспорили:

– Принцесса, воительницы гордятся ранами, полученными в бою с врагом! – говорила одна из придворных дам.

– Ваш жених будет в восторге! – вторила ей другая.

– Другие невесты позавидуют такому украшению! – поддакивала третья.

Я только поморщилась, не смотря на кофе и массаж меня уже потряхивало, хотелось лечь, сил на спор не было, поэтому жилет надели на голове тело, чуть прикрытое повязкой. Затем занялись волосами. Тут уже допустили моих дам.

Дело было в том, что среди жителей Азура совершенно не было светловолосых, поэтому мои волосы считались среди них талисманом и каждая служанка старалась заполучить волосок, вот и пришлось поручить моим фрейлинам следить за каждой прядью. Они быстро расчесали мои волосы, слегка подушили их апельсиновой водой, зачесали наверх, украсили жемчугом и янтарем, а потом подвесили к прическе отполированный осколок лезвия от ранившего меня дротика. Меня бросало в дрожь от этого куска железа, но дочери Матери уверили меня, что теперь это мой талисман.

Последней ко мне заглянула старшая дочь Матери, наследная принцесса, она оценила мой наряд и передала подарок королевы: пару серебряных боевых браслетов! Общий вздох пронесся по помещению, а потом женщины вскинули руки и громогласно захлопали в ладоши над головами, выражая свое одобрение.

– Передайте Ее Величеству мою величайшую благодарность за эту честь! – я постаралась выразить словами всю глубину моей благодарности, хотя и знала, что воительницы получают такие украшения после первой битвы лет в тринадцать-пятнадцать. Ведь браслеты означали признание моего статуса здесь, в самом Занире.

После торжественного надевания браслетов мы наконец вышли из дворца на площадь. На ослепительно-белых мраморных плитах стояло множество юношей в разноцветных покрывалах, я даже немного растерялась, чувствуя, как жаркие взгляды темных глаз скользят по мне, оценивая украшения, оружие, боевые браслеты и не в последнюю очередь – светлую гриву волос, раздуваемую теплым ветром.

Сдерживая свои чувства, я перевела взгляд на толпу и обратила внимание на цепочку фигур в синих одеяниях, расположившихся в дальнем конце площади.

– Это отцы пришли порадоваться и поддержать сыновей в этот торжественный день, – прошептала мне воительница, которой пришлось вести меня чуть не под руку. – На них лучше не смотреть так пристально, воительницы ревнивы. А матери стоят вон там, и там, ближе к невестам.

Невесты были хороши, как и все невесты. Высокие статные молодые женщины, походили на ярких причудливых птиц в своих необычайных костюмах. Они громко разговаривали, свободно жестикулировали, смело кидали в толпу женихов пристальные взгляды, заставляя юношей смущаться и прятаться за резными краями покрывал. Я бы могла долго любоваться таким удивительным зрелищем, но меня одолевала слабость, и стоять прямо становилось все тяжелее.