Страница 6 из 58
— В горах всё иначе, — кивает Гела, накрывая котел крышкой и убирая с огня. — Время течёт медленнее, люди живут проще. Тут ценят честность, труд и уважение к старшим. Так что самое время проявить уважение к старшим и немного потрудиться, — говорит она, протягивая мне фартук и большую ложку на длинной ручке. — Поможешь разложить?
Мы разливаем готовый соус, закрываем и укутываем одеялом. Тут даже другой мир не смог предложить что-то новенькое.
— Вкусно у вас получилось, — не выдержав молчаливой паузы, говорю я. — Научите меня?
— Да тут никаких тайн нет. Главное — делать всё с любовью. Когда ты готовишь, представляй, кому это предназначено. Если ты готовишь для семьи, думай о том, как они будут наслаждаться каждым кусочком. Если для друзей — пусть они чувствуют твоё тепло и заботу. Я вот варила на продажу и думала о жителях нашего города, о соседях и торговцах, что приезжают через горный перевал из Нармарка. Только представь, что где-то в холодном и болотистом Свалледе, где снега выпадает столько, что не видно крыш, кто-то откроет банку моей аджи и ощутит жар солнца, наполнится силой наших гор.
Это так прекрасно и трогательно, что у меня слезятся глаза. Правда, может, тут дело и в остром как бритва, аромате, что живет собственной жизнью, властвуя на кухне.
— Работу сделали, можно и отдохнуть. Танука вчера набрала отличных фруктов, можем взять корзинку и посидеть у ручья, а они пусть охладятся в воде. Или, может, ты голодная?
Качаю головой. Я так натрескалась хлеба с аджикой, или «аджи», как называет ее Гела, что есть, точно не хочу. А вот посидеть в прохладе не против. От жара готовки и солнца мне даже немного дурно.
Пока мы сидим, Гела рассказывает мне о своей семье и о себе. Оказывается, совсем недавно в Гарсте бушевала война между местными жителями и захватчиками с юга — адганами.
— Не все адганы были воинами, а тем более захватчиками. Десятки племен живут в пустыне, рассекая через барханы на кораблях, живут мирно, торгуя с соседями и зарабатывая на перевозке товаров и охране караванов. Но кто будет разбираться?
Догадка колет меня, но я сдерживаюсь, но Гела сама говорит:
— Я тоже из адганов. Давно, еще девчонкой, меня выкрали из дома и везли на продажу, но к счастью, на караван напали итаниты, так зовут местных жителей. Они пощадили меня, но, сама понимаешь, отвезли сюда.
— Несладко тебе, наверное, пришлось?
Все равно, что быть сиротой-немкой в СССР после великой отечественной. И даже еще хуже. Теперь я понимаю, что необычный смуглый цвет кожи и серебристые волосы, так отличавшие Гелу от других жителей Гарста, были чертами адганов. И если гипотетическая немка могла просто молчать, то Гелу выдавал сам вид.
— Могло быть хуже, — достав из воды прохладный фрукт, похожий на сливу, отвечает Гела. — У меня был чудесный муж, да примет его Праотец, есть замечательный сын Вахо — отец Тануки.
— А ее мама?
— Мать умерла много лет назад.
Прикусываю язык. Все-таки влезла я со своими вопросами в неудобное положение. Молчу, не зная, что сказать, но Гела одобряюще касается моей руки.
— Ничего, Люба. Мы живем потихоньку. Вот сейчас отдохнем с тобой и пойдем собираться, завтра с утра поедем на рынок. Поможешь и оставайся ночевать, у нас не дворец, но уж точно лучше, чем в твоих развалинах. И Танука будет рада, она только и говорит, что о тебе.
— Ой, а я не помешаю?
— Глупости. Места всем хватит. Заберешь сетку со сливами из воды?
Киваю и тянусь за фруктами, утопая по локоть в речной прохладе. Нужно обзавестись купальником. Срочно!