Страница 36 из 58
Кажется, даже воздух на террасе становится холоднее. Будь у нее хоть капля магии, я бы уже превратилась в ледышку или провалилась сквозь землю.
— Я так не думаю, — наконец, отвечает Мчари и мне остается лишь гадать, что же она под этим подразумевает.
К счастью, появляется Рехо с пачкой бумаг в руках.
— Вот, госпожа Рата, все документы на подпись. Партия будет готова к концу недели.
Мчари молча встает, берет бумаги, даже не взглянув на них, и, не прощаясь, уходит, оставив после себя шлейф дорогих духов и холодной неприязни.
Рехо с облегчением выдыхает.
— Не обращайте внимания, она всегда была своеобразной. А в последнее время и вовсе какая-то вожжа под хвост попала, — он смущенно кашляет. — Простите, я обычно так про девушек не выражаюсь.
— Ничего, — выдыхаю и я. — Некоторым девушкам такие выражения как раз очень подходят.
Мы идем в зал с образцами. Ящики, полки, стеллажи заставлены стеклянной посудой всяких форм и размеров. Выбираю долго, тщательно. Наконец, останавливаюсь на простых, но очень удобных бутылках с бугельными замками и плотно прилегающими крышками. Дороже, да, зато крышка не потеряется, не протечет, и служить будет вечно.
Рехо одобрительно кивает.
— Дельный выбор. Уважаю практичных людей.
Договариваемся о поставках, оплате. Даже не хочется уезжать из этого приятного, гостеприимного и такого интересного места. Будто почувствовав это, Рехо приглашает в гости.
Дорога домой кажется короче. Жар идет бодрой рысью, а я сижу в седле и обдумываю все услышанное и увиденное. Яркие впечатления от стеклодувов и завода постепенно вытесняются холодным и презрительным взглядом Мчари. «Своебразная», как же. В нашем мире это называется «хамка». И чем это я ей так насолила, или тоже одна из претенденток на нектарник?
Но в целом меня это не сильно волнует. Мало ли кому я не нравлюсь, на всех не угодить. Мой, пусть не такой богатый и обширный, но все-таки немалый жизненный опыт говорит, что источником неприязни и зависти может оказаться какая-то совершенная ерунда, которой человек и внимания не придает. А для другого это безумно важно. Вон у них маги редкость, может, она ведьмой хочет быть? Так шла бы учиться к Геле, а не зубами скрипела.
Я тихо хихикаю, и плохое настроение улетучивается. Нет, все-таки прекрасный день. И мастер Рехо совершенно чудесный, а как мило, что он меня узнал? Даже письмо от Нико не понадобилось. Я вспоминаю желтоватый лист бумаги, лежащий на столе и что-то, привлекшее мое внимание. Ах, да, печать. Обычно на них пишут инициалы, а на печати Нико, ни «Н», ни «Э» не было. Я толком не разглядела, там было что-то вроде столба, увитого виноградом. Ну, он же славится своими нектарами, наверное, в этом дело.
Уже почти у дома до меня доносятся радостные крики. Сначала тихо, потом все громче. Пришпориваю Жара, и мы вылетаем на полянку перед домом.
И я вижу это. Вода!
По бамбуковым трубам, с веселым шипением и бульканьем, бежит, сверкая на солнце, живая струя. Она падает с края последнего желоба в подставленную бочку, разбиваясь на миллионы бриллиантовых брызг. В воздухе играют радуги. Кото подставляет под струю голову и визжит от восторга. Нинея пьет воду из сложенных ладошек, и она стекает по подбородку, но та только смеется. А вокруг носятся малыши-саламандры: водные купаются в самой бочке, земляные роют норки в мокрой земле, а огненные, шипя от удовольствия, прыгают в самые брызги, гася их своим жаром и поднимая в воздух клубы пара.
Спешиваюсь и бегу к ним, забыв обо всем. Подставляю лицо под свежие, упругие струи. Вода обжигающе холодная, вкусная, пахнущая горами и свободой. В этот миг все сомнения кажутся такими мелкими и неважными по сравнению с этим ликованием воды, смехом друзей и тихим, настойчивым теплом в моей груди.