Страница 24 из 58
— Нет! — забегаю в дом, несусь на кухню к плите, где еще дымится медный котел.
Сироп. Мой прекрасный, янтарный, пахнущий летом и персиками сироп теперь представляет собой черную, липкую массу, пузырящуюся на дне. Хватаю прихватку, сдергиваю котел с огня и ставлю на каменную плиту.
— Кото? Нинея? — зову, но в ответ только потрескивание догорающих поленьев в очаге.
— Мы же следили! — раздается испуганный голос от дверей.
В дверях стоят мои помощники, встрепанные, глаза округлены от ужаса.
— Мы отошли только на секундочку, — бормочет Кото, — и перед уходом я проверил огонь! Он был маленький, совсем маленький, честное слово.
У меня нет сил их ругать. Да, я понимаю, что старый механизм показал свой норов и огонь разгорелся слишком сильный. Сироп мне в общем-то не так и жалко, наварим новый. Но вот как я буду чистить большой, похожий на таз, медный котел, который мы используем для варки? Ничего похожего у меня нет. И, черт побери, денег на покупку тоже нет. Да, можно попросить у Гелы, но я так устала побираться. Они и так меня поддерживают с первого дня, сколько можно уже.
— В конце концов, у меня полон дом огненных саламанд, — недовольно бурчу я, — могли бы и они присмотреть, раз уж помощники нашли себе дела поинтереснее.
Это злые слова, но я не могу их удержать. И только тут понимаю, что в кухне нет ни одной саламандры. В груди шевелится страх. Обвожу взглядом стены, стол, полные раскаяния лица Кото и Нинеи, смотрю на огонь, а он все еще пылает, хотя должен был давно потухнуть! Языки пламени неестественно высокие, почти голубые у основания. Хватаю ведро воды и выливаю его одним резким движением. Шипение оглушает, пар окутывает кухню плотной пеленой, но сквозь туман я вижу, угли все еще тлеют, будто не желая сдаваться.
Так не бывает.
Опускаюсь на колени, разгребаю золу пальцами, горячий пепел обжигает кожу и я, чертыхнувшись, все же тянусь за кочергой. Там, в глубине очага, я нахожу то, чего не должно быть: три черных камня с красными прожилками, раскаленные настолько, что, когда я хватаю их металлическими щипцами, те тут же краснеют на концах. Камни шипят при соприкосновении с влажным пеплом, будто злятся, что их потревожили. И только, когда я бросаю их в кувшин со льдом, темнеют, остывая. Уверена, ненадолго.
Сжимаю кулаки, ощущая, как гнев поднимается по спине горячей волной. Магия. Не сами же собой эти чертовы камни появились тут! Замечаю испуганные глаза ребят и стараюсь успокоиться.
— Это не ваша вина, — выдыхаю я, проводя рукой по лицу. — Но похоже, кому-то мы очень мешаем.
Медленно сажусь на стул, мысли путаются, как нитки в бабушкином клубке.
— Мы не подкладывали это! — Кото трясет головой, его голос дрожит. — Мы только положили новые дрова, как ты сказала!
— Да я верю. Кто-то дождался пока вы выйдете и подбросил нам эти камни. И, судя по тому, что саламандрики разбежались, нам это грозило чем-то куда более скверным, чем испорченный таз для сиропа. Даже не знаю, с чего начать, — растерянно говорю я. — Пожалуй, для начала я оттащу эти камни подальше от дома и устрою в холодном месте. И давайте поищем этих мелких вертлявок, что-то у меня сердце не на месте. Как бы не потерялись.
Но я напрасно беспокоюсь. Стоит нам выйти на веранду, как по одному, по двое начинают вылезать саламандрики. Они опускаются прямо с крыши огненными искрами, вылезают из-под кустов крыжовника, густо растущего у крыльца, влажно прыгают прямо в руки. Я их пересчитываю, и пересчитываю, каждый раз получая новый результат, пока не понимаю, что эта миссия попросту невыполнима.
— Что ж, буду надеяться, что они все-таки все. Так, а где Салли?
Мамы-саламандры нигде нет.
— Убежала, — Нинея прижимает к груди руки, и я вижу, как набухают слезами ее глаза. — Это все мы виноваты.
Вытираю руки о фартук, оставляя черные размазанные следы. «Будь у меня столько детей, я бы только сбежала», — думаю я, но тут же ловлю себя на том, что даже представить не могу, как бы справлялась без этих маленьких проказников.
— Приберите здесь, — говорю я, уже направляясь к двери. — А я найду нашу беглянку.
Вообще, я даже рада возможности подышать, успокоиться. Воздух здесь свежий, наполненный ароматом вечерних цветов. Сад встречает меня шепотом листьев и стрекотом цикад. Я иду наугад, позволяя ногам самим выбрать направление, но, внимательно вглядываясь в землю. Салли обычно оставляет следы — крошечные обожженные травинки, опаленные края листьев, камешки, оплавившиеся в стеклянные капли. Надеюсь, что рано или поздно я их найду, а по ним уж и ее.
И вдруг замечаю, что земля у границы сада утоптана. Кто-то недавно ходил здесь. Наклоняюсь и вижу четкие отпечатки, вроде бы, мужские. Толком ничего не понять, кроме того, что они совсем свежие. Выпрямляюсь, озираясь по сторонам. Ветви деревьев шевелятся, будто кто-то только что скрылся в их тени. Где-то вдалеке кричит птица, и этот звук кажется мне слишком резким, слишком тревожным.
Кто-то следил за мной. Кто-то, кому не понравился мой успех. Кто-то, у кого есть доступ к моим землям.