Страница 20 из 58
Я вздрагиваю. Поворачиваюсь, чтобы увидеть его лицо, но успеваю заметить только напряженный угол челюсти.
— Он предложил хорошие условия. Я могла бы остаться в саду, но уже не беспокоиться о делах.
— Не обманывайся его сладкими обещаниями, — резко обрывает он. Вихрь фыркает, будто поддерживает хозяина. — Гатри давно охотится за этой землей. Ходят слухи...
Дорога делает резкий поворот, открывая вид на убегающий в гору лес. Отсюда видно мой нектарник — грустное серое пятнышко среди зелени. Нико натягивает поводья, останавливая коня.
— Там есть что-то ценное, — он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу не привычную насмешку, а серьезность. — Редкие кристаллы. Не знаю, связана ли с ними магия сада или нет, но я практически уверен, что Фил охотится за ними.
Молчу, стараюсь уложить в голове новую информацию. Никаких кристаллов я не видела, но это не значит, что их там нет. На мгновение у меня проносится мысль, за которую мне становится очень стыдно перед Нико. Но, ведь если рассудить по справедливости, то я ни о нем, ни о Гатри не знаю ничего. Да, Нико помогал мне, но откуда я знаю, что у него на уме?
— Я дам тебе контакты стеклодува, — между тем говорит он, даже не подозревая о моих ужасных мыслях. — У него можно заказать бутылки, крепкие, красивые. Скажешь, что от меня, сделает с хорошей скидкой.
Но разве о бутылках я горюю?
— Спасибо, Нико, я очень тебе благодарна. За все-все, честно. Но без льда все прочее не имеет смысла.
— Я договорюсь с горными поставщиками, — немного помолчав, говорит Нико. — У них есть ледяные пещеры. Лед добывают высоко в горах и хранят под землей.
— Но это дорого. Боюсь, я не смогу оплатить даже один кусочек. Разве что ждать зиму и самой попробовать сделать такой погреб.
Нико молчит и смотрит на меня пристально. Как-то не так, как обычно.
— Люба, я хочу тебе кое-что сказать. Обо мне.
— Что Этари это ты?
Смеюсь, довольная своей внимательностью. Лучшие нектары на местном рынке! Нет, конечно, я ему не конкурент, но все-таки проиграть в сравнении Нико не так обидно, как какому-то чужому человеку.
— Этари? — он кивает, но как-то отстраненно. — Да. Впрочем, как и десятки семей Гарста, у нас общий предок. В Сидарке принято хвалиться родней, даже если она давно растворилась в прошлом.
Нико берет поводья, и Вихрь снова трогается в путь.
— Ты проиграла один день, но не войну. Я верю в тебя и в твой сад. Не отказывайся от моей помощи.
В его словах столько уверенности, что она передается и мне. Совсем рядом, выше по дороге, ветер колышет кроны моего сада, они машут ветвями над оградой, словно приветствуют нас. Вихрь останавливается у ворот нектарника, фыркая от усталости. Я соскальзываю с его спины, и ноги подкашиваются, то ли от долгой дороги, то ли от нахлынувших эмоций.
Видимо, мы ехали слишком уж медленно, телега уже успела оставить ящик с бутылками у ворот. Нико поднимает его и стекло звенит укоризненно, будто упрекает меня за сегодняшний провал. Мы идем к дому по тропинке, утопающей в сумерках. Воздух густой и сладкий. Цветы жимолости раскрылись на ночь, смешивая свой аромат с терпкой свежестью хвои. Где-то в кустах стрекочут цикады, а над головой такие звезды, каких я никогда не видела в нашем мире. Они кажутся такими близкими и огромными, будто кто-то рассыпал горсть алмазов по черному бархату неба. У меня даже голова кружится.
В кухне пахнет сухими травами и древесной золой. Нико ставит ящик на стол, и бутылки печально позвякивают.
— Не смотри на них так, — Нико берет мои руки в свои, и тепло разливается по моим холодным пальцам. — Это всего лишь один день. Завтра будет новый.
Поднимаю глаза и замираю. В свете масляной лампы его лицо кажется высеченным из камня: резкие скулы, тень от длинных ресниц, губы... Боже, почему я никогда не замечала, какие у него губы?
— Я... — голос предательски дрожит.
Нико не дает договорить. Он притягивает меня ближе, и мир сужается до одной точки. Тепла его тела, запаха винограда и кожи, биения сердца, которое, кажется, сейчас вырвется из груди. Наши губы встречаются, и я забываю, как дышать. Его поцелуй осторожный, вопросительный, будто боится напугать. Но когда я отвечаю, прижимаясь ближе, в нем просыпается что-то дикое, необузданное. Его руки скользят по моей спине, я запутываюсь пальцами в его волосах. Где-то за спиной с грохотом падает пустая бутылка, но нам уже все равно.
Мы разрываем объятия, только когда Вихрь нетерпеливо бьет копытом у ворот. Нико опять обнимает меня, прикасаясь лбом к моему. Его дыхание горячее, как полуденный ветер. Я остаюсь на пороге, провожая его взглядом, пока тень не растворяется в ночи. Пальцы сами тянутся к губам, они до сих пор горят, будто обожженные солнцем.
А где-то в тишине и темноте вокруг меня просыпаются под землей спящие корни, расправляются новые побеги на ветвях и открываются навстречу ночной прохладе цветы. Сад словно глубоко и мерно дышит, наполняясь силой.