Телохранитель

Вот мне и лучше. Яд поглощает противоядие. Я обнимаю подушку Веры и удобнее устраиваюсь на её кровати. Жду прогноза погоды с песней. А её всё нет и нет. Может что-то случилось и Андрея отправили в город? Я бы сходила посмотреть, стоит ли его машина на парковке, но я не хочу столкнуться с Юрой, в спальне Веры я чувствую себя в безопасности. Напишу ему сама, для проверки связи, только придумаю новую песню.

Чувствую, что меня слишком сильно расслабляет и очень хочется закрыть глаза. Повинуюсь порыву и медленно погружаюсь в состояние между сном и явью. Думаю, я сплю, только сновидение реалистичное и яркое, такое близкое, словно оно смешивается с запахами и звуками этой комнаты. Я заплетаю волосы Вере, но тонкая темная коса распадается, зажимаю зубами резинку, пытаюсь переделать, а она снова сыпется. Пока я стараюсь обуздать волосы, Вера сидит удивительно сдержано и спокойно, на ней бежевое платье в цветочек, в её гардеробе такого нет. Удивляюсь неумелости своих движений, будто справиться с тремя прядями — совершенно непостижимая для меня задача. Тяну туже, плету не глядя, взгляд прикован к чёрной нитке на моей руке: два узла и семь белых бусин с буквами, вместе складывается — Андрей, и на последней — красное сердце. Как странно, зачем же я его надела при дочери…

— Всё? — Вера оборачивается через плечо.

— Всё, — тихо отвечаю я.

Сон рвётся хлёстко, со звуком, словно кто-то ударил ножом по плотному листу бумаги. Только это не бумага, а треск моего испуганного сердца. Юра сдергивает с меня одеяло, с совершенно бешеными глазами, возвышаясь горой над детской кроватью.

— Ах ты сука! — рычит, как дьявол, вцепляется в мою руку и стягивает меня вниз.

Я валюсь на пол, но тут же вскакиваю на ноги, сжимаюсь в комок, смотрю на него, как загнанный кролик и трусливо шепчу:

— Что? Что?

В лицо бьет мощная пощечина, такая сильная, что меня отбрасывает назад, но я даже не успеваю упасть — Юра хватает меня за шею, пригибает голову вниз.

— Неблагодарная шавка! — яростно цедит сквозь зубы.

Я пытаюсь вырваться, кручусь, паникую, рискую поймать сердечный приступ от паники и сумасшедшей тахикардии, а ведь даже не знаю на чём именно он меня поймал: письмо, Андрей, таблетки?

— Что ты делаешь? Ты совсем больной? Что случилось? — рыдаю я.

— Я тебе сейчас покажу, что случилось! — рывком он дёргает меня вперёд, и, не отпуская шеи, вытаскивает меня из комнаты.

Ноги заплетаются об ноги, особенно на лестнице, сердце рвётся из груди, Юра очень больно меня давит, стаскивая по ступенькам на первый этаж. Больше всего я боюсь увидеть там Андрея, и на всякий случай не пищу, чтобы не наводить шума. Юра вталкивает меня в кабинет и швыряет вперед, как тряпичную куклу, я пролетаю до самого стола, больно ударяюсь животом и косточками бедра. Грозные шаги обходят меня справа, пока я цепляюсь пальцами за столешницу, чтобы подняться. Юра разворачивает ко мне ноутбук, на экране пересланное от его помощницы сообщение со скриншотом — моё сегодняшнее письмо и приписка: «будете выкупать такую новость или публикуем?» Чтобы прочитать текст у меня уходит всего секунда, но я смотрю в экран дольше, чтобы перевести дыхание и сделать вид, что я вижу это сообщение впервые. Сердце сейчас остановится.

— И что? — я поднимаю глаза, губы трясутся, — А я-то тут причём?

Я удалила станицу, да и телеграм не предоставляет данные абонента, их невозможно вычислить, поэтому его и пытаются запретить, по соображениям безопасности.

Новая пощечина прилетает мне вместе с громким, яростным выкриком, Юра лупит меня так, будто я равный ему соперник. Я тут же падаю на пол и на мгновение теряю сознание, включаюсь только от того, что он снова склонился надо мной и трясёт за плечи, но не пытается привести меня в чувства, а снова швыряет из стороны в сторону.

— Мразь! — Юра плюют огнем, — Ты у меня будешь с помойки жрать! Уничтожу!

Я поднимаюсь на локтях и отползаю спиной в сторону двери.

— Это не я! Не я! — пищу напуганно.

— Ты! Ты! — прошивает взглядом и голосом, — Про «Ласточкино гнездо» знали всего четыре человека, и троим из них не выгодно это сливать. А про недвижку на подставных лиц — только ты!

— А мне зачем? — натыкаюсь затылком в стену, пытаюсь подняться, нащупывая пальцами дверь, — Юра, это не я!

Удар проходит вскользь, от скулы к подбородку — спружинила рука. Удивительно, но это даёт мне ощущение небольшой форы. Я резко дёргаю дверь и выбираюсь из кабинета на четвереньках, вспрыгивая на ноги в тёмном коридоре.

— Куда пошла, сука? — он хватает меня за волосы, я пытаюсь бороться.

В гостиной много вещей: сгребаю подсвечники и массивные статуэтки, чтобы дать ему отпор, но во мне нет такой силы, чтобы удар вышел крепким, а до его головы я не достаю, потому что он держит кулаком мои короткие волосы. Сейчас у меня нет сил контролировать громкость моих всхлипов, я получила совсем не женский удар кулаком в живот и кулаком в челюсть. Пощечины уже не считаю, отлетаю из стороны в сторону, как целлофановый пакет, управляемый ветром, и скулю, параллельно стараясь хоть чем-то отбиться. В кухне точно есть гувернантки, гостиная напичкана камерами, но Юре никто не смеет перечить. Ладони и коленки разбиты в кровь, нос и губы тоже, а я не решаюсь закричать: «Помогите!», потому что всё станет только хуже. В лицо сыплется: «Тварь! Мразь! Дешевка!» и новые удары.

А потом где-то сбоку яростно хлопает входная дверь.