Телохранитель

Очень грустно, что Андрей на меня не смотрит, я так ждала и хотела… Но сегодня Верой действительно приходится заниматься, ведь сдаваться она не намерена и изо всех сил рвется на звуки музыки, а Клара — в доме, контролирует, чтобы одноразовая прислуга продолжала готовить десерты и охлаждать напитки. Бедные девчонки впустую пропели минимум пять хитов, а публика всё так же стоит посреди вечернего, украшенного огнями сада, и не шелохнётся, рассматривая их как зверушек. Мне кажется, Вере их жалко, если бы ей дали волю — она бы зажгла. Бедный Андрей еле держится, Юра бы уже гаркнул, но он слишком занят лобызаниями с коллегами, и за весь вечер ни разу на меня не взглянул. Бедная я, навалилась на широкое дерево и думаю о том, что для Веры я совсем не авторитет, а старшая подружка.

Из колонок звучит незнакомый мне медляк. Звучит интересно, я бы даже послушала, но моё внимание нацелено на то, что вытворяет моя дочь. Андрею удалось утащить её в сторону, подальше от сцены. Судя по всему между ними происходит непростой разговор, они оба стоят ко мне боком и я вижу эмоции их обоих. Вера страшно недовольна и явно высказывает ему что-то неприятное. Улыбаюсь, представляя, что сейчас она его увольняет. Затем она хмурится, скрещивает руки на груди, топает ногой и выбрасывает указательный палец в сторону, к земле. По губам читаю, как она говорит: «Быстро!», а Андрей закатывает глаза и отклоняет корпус и голову назад, будто очень сильно испугался. Вера нервно отбивает ногой чечетку, продолжая сверлить его рассерженным взглядом, после чего, его плечи поднимаются и опускаются в усталом выдохе, и он протягивает ей руку. Она тут же за него хватается и протягивает ему другую. Я смеюсь. Всё ясно. Она выбила свой танец угрозами. Они раскачиваются несколько квадратов, а потом я понимаю, что моя дочь намного проворнее меня. Разница в росте слишком большая, она тянется вверх, чтобы он поднял её на руки и он её поднимает. А я? Обо мне забыли…

Это единственная танцующая пара на этой танцплощадке. Я жду, что он будет искать меня глазами, но Андрей продолжает тихонько кружить Веру на месте, напряженно глядит ей в глаза и что-то собрано ей говорит. Судя по выражению лица — мягко отчитывает. Вера грустно кивает, потом наклоняется и прижимается к нему лбом. Из всей стоящей полукругом толпы, взгляд сразу цепляется за Юру, наблюдающего за Андреем и Верой. Внутри тут же поднимается тревожная буря, потому что такой взгляд мне очень хорошо знаком, я думаю, что выгляжу примерно так же, когда вижу Веру, воркующую с Кларой. Ревностно. Рассержено. Вот только этого ещё не хватало. Но песня уже закончилась, и Андрей опускает мою нарядную дочь на траву. Других танцующих пар так и не нашлось. Ловлю каждую реакцию мужа, но он тут же возвращается к друзьям и продолжает светскую беседу. Надеюсь, что пронесет.

Ой, ты обо мне вспомнил! Спасибо! Все вы одинаковые, вам лишь бы помоложе, у нас с Юрой примерно такая же разница, как у Андрея с Верой. Очень забавно. Переглядываемся всего пару секунд, а потом я отворачиваюсь, потому что наконец-то звучит моя песня, ради которой я и притащила сюда этот коллектив. Уверена, песню, кроме меня никто не знает. Даже не понятно, кто родился раньше, эта композиция или девочки, которые сейчас её исполняют, выдавая себя за ту же группу. Ближайшие пять минут я планирую провести для себя и смотреть на Андрея не буду, тем более проигрыш слишком гипнотический. Кабы чего не вышло.

Хорошо поют, очень жаль, что никому, кроме меня не нравится. Трек неузнаваемый, люди скучают и не стесняясь, переговариваются между собой в голос. У моего мужа и его плешивых товарищей вообще происходит увлекательная дискуссия, с громким хохотом. Простите, девчонки. Вот такая у нас судьба. Хочешь много денег — привыкай терпеть. Но я слушаю очень внимательно, как и хотела.

Вдруг меня окатывает волна свежего воздуха и в меня врезается Вера.

— Песня твоя любимая, мам! — пищит она.

— Угу, дай послушать, — я разворачиваю ее спиной к себе, обнимаю за плечи.

Телохранитель уже в двух шагах, глаза подозрительно хитрые. Он останавливается рядом с Верой, и слишком близко ко мне, лицом к сцене.

— Здрасьте… — говорит немного застенчиво, будто в никуда.

Удивительно, а я ведь даже не помню, как звучит его голос. Мы же сказали друг другу всего пару фраз, и то, я всё время на него ругалась. Неловко. Стоим буквально плечом в плечо, в последнем ряду зрительного зала, а я неотрывно смотрю на Юру. Дискуссия там и правда очень живая, а Вера подозрительно спокойно себя ведет. Я опускаю свои руки, продолжая держать мужа на мушке, и чувствую тепло ладони, которая вот-вот меня коснётся. Я знаю, что так будет, ведь сзади нас широкий ствол дерева и больше никаких свидетелей, впереди слишком много людей, а стоящая между нами Вера, полностью закрывает обзор.

Первое касание выглядит случайным, будто проверочным. Но это не случайность. Его мизинец едва ощутимо соприкасается с моим, и даже это бередит душу. Мы оба знаем, что времени у нас мало, поэтому долго заигрывать друг с другом не будем. Кончики пальцев касаются тыльной стороны моей кисти, выписывая плавные линии, движутся дальше, мягко, но с ощутимым нажимом. Закатить бы глаза от удовольствия, зажмуриться, отключиться и насладиться свежестью ночи и колдовской мелодией. Как назло, три юные нимфы, только поднимают мой внутренний градус.

Большой палец проходится по середине ладони, растирает мою прохладную кожу, мои пальцы отвечают взаимностью, прихватывают, гладят, подставляются под новые касания. Я хочу в него вцепиться, а выгляжу как ледяная статуя, несмотря на пылающий пожар внутри. Холодно, собрано и неотрывно гляжу на то, как муж смеётся и что-то объясняет на пальцах одному из своих дружков. Я тоже объясняю на пальцах, но не ему, а Андрею. Думаю, он понимает. Лично мне, такой язык понятен. Руки совсем распоясались, держать лицо очень-очень сложно, всё закончится в любой момент, а когда мы сможем потрогать друг друга ещё раз — никто не знает.