Телохранитель

Глава 11

Андрей

Вижу её в окне, нервно расхаживающей из стороны в сторону. Дом снова погружен в сон, свет горит лишь в спальне и над входной дверью. Знаю, что заставил её поволноваться, но так надо.

Лучшего времени придумать нельзя, муж в Твери, завтра у Веры выходной.

Официально, мы не смогли вернуться в привычное время, потому что Вера очень сильно захотела посмотреть на шоу светящихся бабочек, рекламу которого увидела в Центре детского развития. Неофициально, она бы её не увидела, если бы я не взял с собой кучу флаеров. Сегодня последний концертный день. По телефону она сначала канючила Кларе, потом отцу. Видимо, мнения Пули вообще не спрашивают. С горем пополам, разрешили сходить. Если бы не разрешили, пришлось бы пробивать колесо на трассе.

Теперь у нас с Верой есть свой большой-большой секрет, с её голову, и поменьше — с мою ладонь. Бургер и шоколадка. Клялась, что никому не скажет, выглядела, как никогда убедительно. Я надеюсь, что Вера не соврала, что у неё нет никакой аллергии, иначе нам просто крышка. Но я полностью забил на инструкции, потому что мне нужно было её вымотать и плотно накормить. Перед тем, как вырубиться, болтала, что теперь я её лучший друг и она ни за что не разрешит маме меня уволить. Спасибо. Думаю, мама уже не хочет меня увольнять.

Выхожу из машины, открываю заднюю дверь, отстегиваю ремень безопасности и очень осторожно беру Веру на руки. Она легкая, как пушинка, почти невесомая. Естественно, Клара уже прискакала вниз и топчется у дверей, пока я крадусь по дорожке, контролируя каждый шаг, чтобы случайно не разбудить Веру. Иначе, всё зря. Хорошо, что Пуля умница и тоже спустилась. Счет будет только на два: под ноги, Клара. Больше всего боюсь, что Пуля сейчас затупит и что-то пойдет не по плану. Мы не имеем возможности общаться, значит — и обсудить план, остается только надеяться, что мы как-то молча синхронизируемся и она поймет мою задумку.

— Ну что же вы так долго? — нас встречает недовольный шепот Клары.

Молча и хмуро жму плечами, делая вид, что очень устал. Фигуру Пули полностью пропускаю, вхожу в раскрытую дверь, жду, когда кто-нибудь проведет меня по дому, чтобы показать, где находится комната Веры. В доме почти темно, горят только несколько плафонов у лестницы. Клара идёт первой, я — следом за ней. Иду и работаю на два фронта: вслушиваюсь в каждый шаг за спиной и считаю камеры видеонаблюдения, что горят под потолком.

Спальня Веры на третьем этаже, в другом крыле, что располагается не в центральной части резиденции, а с левого торца, у цветника. Это очень и очень хорошо, я рад, что маршрут сложный.

Перед тем, как территорию штурмуют, работают разведчики. Моя задача найти слепые зоны, которые не попадают в угол обзора. Думаю, должен найтись какой-нибудь закуток или поворот. Сегодня он нам точно не пригодится, но спешить нельзя. Я обязательно принесу Веру ещё раз, и на обратном пути, буду знать, где и в какой момент я смогу поцеловать Пулю. Скорее всего это будет очень короткий, секундный чмок, чтобы не выпадать из обзора надолго, но он будет.

Клара толкает дверь ладонью, входит в комнату, зажигает ночник. Вера так удобно устроилась щекой на моем плече, придерживая меня маленькой ладошкой, что мне немного жалко её отпускать, но я аккуратно кладу её в кровать, на живот. Пуля обходит меня, снимает с неё рюкзак и тянется к кроссовкам. Я издаю очень короткий, но скорбный вздох. Говорил же, женщина и война — несовместимы.

— Я переодену, — шепчет Клара.

— Доброй ночи, — тихо говорю я.

Пуля! Ну что встала?! Вернешься через пару минут! Пока нянька возится с детскими штанишками, зыркаю на неё так, что Пуля удивленно округляет глаза, а потом щурится, но всё-таки соображает, что должна выйти отсюда первой. Иначе, это она пойдет за мной, а не я за ней. Выбирается в темный коридор, обхватывает себя руками, берет слишком медленный темп, как будто мы здесь гуляем, и мне приходится идти ещё медленнее.

— Быстрее иди, — бормочу сквозь зубы.

Слушается, прибавляет шаг. Глаза пересчитывают камеры, солнечное сплетение стягивает в узел. Тонкая спина в шелковом халате и копна темных волос так и норовят отвлечь меня от дела. На лестнице Пуля мешкается, по идее — ей нужно направо, в свою спальню, но слава богу до неё доходит, что ей хочется молока. Спускаемся дальше, в трех-четырех шагах друг от друга. Я собран, держу на мушке каждый угол, но между первым и вторым этажом — ничего подходящего, зато ближе к кухне понимаю, что мои предположения оказались верны — есть два поворота, куда не добирается съемка, метр на метр, сразу после столовой. Я мог успеть. Мог. Но женщина и война — вещи не совместимые, Пуля не догадалась хотя бы немного сбавить шаг. Наверняка, теперь думает, что я контуженный. Мы могли бы поговорить, прошептать хоть что-нибудь. Но пишут ли камеры звук я пока не знаю, буду разведывать информацию в аппаратной.

Она останавливается у холодильника, тянется к дверце, разворачивается. Всего секунда глаза в глаза и я прохожу мимо, плотно закрывая за собой дверь.

Только бы она поняла…

Ночь душная, мне не спится. Всё думаю и думаю, представляю, как дергаю её за руку, назад. Как наши губы встречаются, как я прохожусь ладонью от скулы к уху, пропускаю волосы через пальцы, как вгрызаюсь в неё, теряя рассудок. Всё это гораздо дольше, чем одна секунда и от этого очень тоскливо. Сказал бы кто, что будучи взрослым мужчиной буду чувствовать себя влюбленным подростком — никогда бы не поверил. В двадцать такие мысли меня совсем не грызли. А сейчас… Как же из всего этого теперь выбираться?

Почему-то кажется, что Пуля тоже не спит. Окно открыто, на участке стоит идеальная тишина, но мне кажется, что я слышу её короткое, глубокое дыхание. Надеюсь, она нашла то, что я успел бросить под ноги в слепом повороте. Веркин пушистый брелок в виде сердца, с её рюкзака. Пуля сама снимала рюкзак, может поймет, что я специально его отстегнул, пока её нёс, чтобы оставить. А может и не поймёт. Одна мысль дурнее другой. Следом за ними, ещё более инфантильная. Но хочется, просто ужасно. Почти так же, как немедленно подняться с кровати, ворваться на второй этаж резиденции, вцепиться в неё губами, а потом посадить в машину и увести. Но нельзя. Она не оставит Веру. Остаются только детские развлечения. Если она не спит, она точно будет знать, что я о ней думаю. Если она спит, я ничего не теряю.

Тянусь к телефону, соединяюсь с колонкой Пули, стучу боковой кнопкой вниз, чтобы убрать звук, оставив его на единице, чтобы больше никто не слышал.