Страница 39 из 105
Я обратился в лиса перед самым рассветом. Девять хвостов втянулись, тело уменьшилось, когти мягко коснулись простыни, и я лёг рядом с ней, как делал теперь каждую ночь. Большой белый лис. Её лис. Её Рэн.
Она открыла глаза. Сонные. Затуманенные. Увидела меня и тут же вспыхнула.
— Рэн… боже… — она прижала ладони к пылающим щекам и зарылась лицом в подушку. — Такой сон приснился… боже, боже… я что, извращенка?
Я лежал и смотрел на неё. Моя девочка. Моя жена. Смущается так, будто мы вчера не целовались посреди фестиваля. Будто не отвечала на мои поцелуи. Будто не стонала мне в губы.
Я про себя рассмеялся.
Если бы ты знала, Мэй. Если бы ты только знала, какая ты и на что способна, когда я тебя раскрою. Когда сделаю своей. По-настоящему. Когда твоё тело вспомнит то, что помнит душа. Когда ты перестанешь смущаться и начнёшь требовать. Брать. Любить так же жадно, как я люблю тебя.
Да-а-а, ты извращенка, моя жена. Ещё какая. В прошлой жизни ты сама стаскивала с меня каригину и шептала такое, от чего у меня — у первого посланника Инари — горели уши. Ты просто не помнишь. Но вспомнишь. Я тебе помогу.
Я зевнул, положил морду на лапы и прикрыл глаза, делая вид, что ничего не понимаю. А сам наблюдал сквозь ресницы, как она прячет лицо в подушку, как её плечи дрожат от смущения, как она тихо шепчет: «Боже, боже, мне приснилось, что он меня трогал… и мне понравилось…»
Понравилось, Мэй? Подожди. Ты ещё не знаешь, что такое «понравилось». Скоро узнаешь. Очень скоро.
Она подскочила с кровати. Резко. Решительно. И, не глядя на меня, стянула футболку через голову. Бросила на стул. Потянулась за лифчиком.
А я смотрел.
Чёрт. Неправильно. Нельзя. Она думает, что я просто лис. Просто зверь. Что передо мной можно не стесняться. Что лис не понимает, не оценивает, не хочет.
Но я понимал. Я оценивал. Я хотел.
Её грудь оказалась прямо передо мной. Та самая, которую я гладил ночью. Та самая, которую знал наизусть. Тело моей жены. Моё тело. То, что принадлежало мне пятьсот лет назад и будет принадлежать снова.
Я готов был выть. По-лисьи. По-звериному. Вцепиться когтями в простыню и запрокинуть голову к потолку, издавая тот самый звук, которым кицунэ призывают луну. Я хотел её. До дрожи в хвостах. До ломоты в когтях. До боли.
Она стояла в одних трусиках, спиной ко мне, и застёгивала лифчик, даже не подозревая, что за её спиной лежит не зверь, а мужчина, который сходит с ума от желания. Движения её рук — такие обыденные, такие женские — сводили меня с ума. Изгиб талии. Лопатки. Позвоночник, по которому я ночью проводил пальцами.
Я вжался мордой в простыню и зажмурился. Дыши. Считай до десяти. Вспомни, кто ты. Первый посланник Инари. Хранитель врат. Бессмертный дух. Ты ждал пятьсот лет — подождёшь ещё немного.
Но когда она обернулась, уже в лифчике, и улыбнулась мне — просто, открыто, ласково, как улыбаются домашнему питомцу, — я понял: нет. Не подожду. Эта пытка сильнее меня. Нужно ускорить план. Сегодня. Сегодня я приду к ней как человек и начну возвращать её. По-настоящему.