500 лет ожидания

Глава 14

Рэнносукэ Сирояма

Я посмотрела на часы. Уже за полдень. Вот это я поспала. Встреча выпускников через пару часов, а я ещё даже не красилась.

Села на кровати, потянулась. Рэн всё так же лежал рядом, прикрыв глаза и притворялся спящим. Я точно знала, что притворялся, потому что кончик хвоста всё ещё покачивался.

Взяла телефон с полки. Сообщение от Такахаси-сана.

«Мэй-тян. Посмотрел наброски и синопсис. Это совершенно другой уровень. Совершенно. Огонь есть. Загадка есть. Постельная сцена — смело, но не пошло. И лис хорош. Жду полную первую главу через три дня. p.s. Фамилия Камисиро — отличный выбор. Звучит, как настоящая.»

Я глянула на Рэна. Тот открыл один глаз. Посмотрел на меня. Закрыл обратно.

— Такахаси-сан одобрил пилот, — сказала я.

Он фыркнул, не открывая глаз.

Я вскочила с кровати. Рэн тут же поднял голову. Наблюдал.

Я бегала по комнате как угорелая. Платье полетело на кровать. Туфли скромные, на небольшом каблуке, чтобы не мучиться весь вечер, нашлись в глубине шкафа. Я натянула платье, покрутилась перед зеркалом. Сидит идеально. Грудь, талия, бёдра — всё при мне. Волосы — длинные, чёрные — я крутила в локоны, ругаясь на плойку, которая никак не хотела нагреваться.

— Почему ты не сказал, что уже полдень? — бросила я через плечо. — Лежишь, смотришь, а времени вообще нет!

Рэн лежал на кровати, положив морду на лапы, и смотрел. За каждым моим движением. Как я бегаю в лифчике и трусах по комнате. Как натягиваю платье. Как крашу ресницы перед зеркалом, высунув язык от усердия. Глаза его не отрывались от меня ни на секунду.

Кольцо — платиновое, с лисьей головой и янтарными глазами — я так и не сняла. Пусть будет. Как знак, что я пишу мангу про лиса. Что это мой талисман.

Супер.

Я подвела губы блеском, поправила локон, ещё раз оглядела себя в зеркале. Хороша. Реально хороша. Давно я такой себя не видела.

Повернулась к кровати, развела руки в стороны.

— Ну что? Нравится?

Лис поднял голову. Оглядел меня с головы до ног медленно, придирчиво. Задержал взгляд на кольце. На вырезе платья. На завитых локонах. И фыркнул.

— Что значит «фыр»? Это одобрение или критика?

Он спрыгнул с кровати, подошёл ко мне. Обошёл вокруг. Остановился. Посмотрел снизу вверх. И снова фыркнул на этот раз тише, мягче, почти довольно.

— Ладно, — я улыбнулась. — Засчитаем как комплимент. Веди себя хорошо, пока я буду на встрече выпускников. Никого не кусать, ничего не ронять. Понял?

Он зевнул и вернулся на кровать, всем видом показывая: без тебя тут будет скучно, но так и быть, иди, раз надо.

Я вышла из дома, оставив Рэна дрыхнуть на кровати. Автобус, как назло, опаздывал, так что до школы я добиралась в лёгком волнении — поправляла локоны, проверяла телефон, крутила кольцо на пальце. Платиновая лисья морда грела кожу.

Школа встретила меня праздничным гулом. Триста лет — не шутка. Двор был украшен фонариками и лентами с гербом школы — кисть и лисья голова, наш старый символ творчества и хитрости. Выпускники толпились у входа, обнимались, смеялись, хлопали друг друга по плечам. Кто-то приехал с детьми, кто-то с мужьями и жёнами. Пахло жареным моти, сладкой ватой и весенними цветами.

Харуку я заметила сразу. Она стояла у ворот в ярко-алом платье, которое кричало «я тут!» громче любого фейерверка, и отчаянно махала мне рукой.

— Мэй! Ты выглядишь потрясающе! — она подлетела ко мне, схватила за плечи и покрутила. — Я же говорила, что это платье — бомба! А волосы! А туфли! Мэй, да ты у нас красавица, когда не в толстовке!

— Харука, успокойся. Ты сама выглядишь как звезда дорамы.

— Я и есть звезда дорамы. У меня Хиро есть. Кстати, он тоже придёт позже. Сказал, что хочет посмотреть на мою школу. И на тебя. Я ему уже все уши прожужжала про свою лучшую подругу-мангаку.

— Харука!

— А что? Он должен знать, с кем имеет дело. Слушай, — она вдруг понизила голос и схватила меня за локоть, — инвестор скоро прибудет. Все уже на ушах. Семпаи портфолио приготовили, Киёми-семпай вообще целую презентацию сделала, представляешь? А Накамура-семпай где-то мольберт раздобыл. Я боюсь, что они его просто разорвут.

— Инвестора или мольберт?

— Инвестора! Мольберт не жалко.

Мы засмеялись. Харука тараторила без умолку — кто приехал, кто как выглядит, кто с кем разговаривает. Ямамото-семпай действительно приехал из Токио, стоял у художественного крыла с кожаной папкой под мышкой, всё такой же высокий, с тёплой улыбкой. Я хотела подойти поздороваться, но не успела, так как толпа мягко начала двигаться в стороу ворот школы, словно поток реки.

К воротам школы подъехал белый «Мерседес».

Не просто белый. Ослепительно белый. Сияющий. Дорогой. Такой, что все головы повернулись разом. Толпа затихла. Дверца открылась и из машины вышел парень.

На вид лет двадцать семь. Короткие платиновые волосы, почти белые, уложены небрежно, но явно в салоне. Широкие плечи. Костюм — тёмно-серый, сидящий идеально, явно сшитый на заказ. Без галстука, верхняя пуговица рубашки расстёгнута — стильно, смело, неформально. Но главное глаза. Карие, светлые, тёплые, почти медовые, и в них, когда он повернул голову к заходящему солнцу, отразился янтарь.

Харука вцепилась в мой локоть мёртвой хваткой.

— Мэй, — прошептала она. — Смотри. Смотри какой. Для манги — самое то! Ты только посмотри! Платиновые волосы! Плечи! А глаза! Ты видела его глаза⁈ Это же готовый персонаж! Бери, пока никто не увёл!

— Харука, он не персонаж, он инвестор.

— А я о чём! Инвестор — это ещё лучше! Персонаж денег не приносит, а этот приносит! Мэй, познакомься с ним! Покажи ему свои наброски! Про лиса! Про Рэна! Он должен это увидеть!

Парень тем временем обвёл взглядом школьный двор, улыбнулся и направился к группе учителей, которые уже спешили ему навстречу. Директор жал ему руку, учителя кланялись. Он отвечал кивками, говорил что-то негромкое, и было видно, что он привык к вниманию, но не кичится им.

— Мэй, — Харука всё ещё сжимала мой локоть, — я серьёзно. У тебя с собой наброски? Покажи ему. Такой шанс выпадает раз в жизни. Он же ищет художников! А ты — художник! Всё сходится!

— У меня с собой ничего нет. Только телефон.

— Телефон — это всё! Откроешь фотки, покажешь! Он должен увидеть твоего лиса. Твой стиль. Твой огонь. Мэй, я тебя умоляю. Ради меня. Ради твоей манги. Ради всех одиноких мангак, которые мечтают, чтобы их заметили.

Я засмеялась и покачала головой. Харука была неудержима.