Страница 78 из 81
ухмыльнувшись: – С молодой женой! И на свадьбу позвать не забудь!
Вспоминаю Марину, которая говорила о том же, и с трудом удерживаюсь, чтобы не закатить
глаза. Мы ещё ничего не решили, а список гостей уже растёт!
Попрощавшись с Грачёвым и Василисой, мы выходим из министерства вместе, я сдаю свой
пропуск. Но стоит нам выйти на улицу, как Костя, развернувшись ко мне, внезапно подхватывает
меня на руки.
– Ай, ну что ты творишь?!
– Так испугалась за меня? – шепчет он, коротко целует меня в губы, потом отстраняется,
медленно опускает снова на землю. – Мне же не показалось, да? Ты согласилась выйти за меня
замуж?
Я смотрю на него несколько секунд и чувствую, как внутри поднимается тёплая, почти
болезненная волна. Потому что можно сколько угодно спорить с этим мужчиной, беситься от его
упрямства, злиться на его бесконечную привычку всё решать самостоятельно, но факт остаётся
фактом… я его люблю. И он любит меня.
– Согласилась, – отвечаю, стараясь говорить ровно и торопливо добавляю, отклоняясь назад,
потому что он уже снова тянется к моим губам. – Но, если ты ещё хоть раз подпишешь
что-нибудь за моей спиной, лишь бы взять на себя ответственность, я… не знаю, что я с тобой
сделаю!
– Договорились, – смеётся Костя. – В следующий раз предупрежу заранее.
* * *
– Ну что там? – я сижу в ординаторской гематологии, напротив своего… теперь уже жениха.
– Ну что-что, – сосредоточенно просматривает результаты моих анализов Костя, потом
поднимает голову, глядит на меня. – Пойдём ещё раз УЗИ сделаем!
– Тейхман, ты меня довести до смерти хочешь?!
– Нет, я хочу, чтобы ты жила долго и счастливо, – хмыкает он. – И чтоб я под боком. Пойдём,
говорю. Посмотрю ещё раз твой бочок…
– Угу, за который кусает серенький волчок… – бурчу себе под нос, закатывая глаза.
Костя только смеётся. Он вообще последние дни много смеётся. Выглядит довольным и
счастливым, такое ощущение, что даже моложе стал!
У нас обоих ни минуты свободной не было с того дня, когда я прибежала за ним в
министерство. Вечером пришлось вернуться в больницу – мне позвонили из родильного, Косте –
из гематологии. Пациенты не будут ждать, пока врачи разберутся со своими проблемами.
В итоге ночь прошла в беготне, а с утра всё заверте…
Начмеда по хирургии таки вызвали в министерство, и в больницу он после этого вызова
вернулся далеко не сразу. Точнее – вернулся, чтобы написать заявление на увольнение по
собственному желанию. Что там с ним будет дальше, мне неизвестно – возможно, ему всё-таки
предъявят обвинения, за которые придётся нести серьёзную ответственность.
Вся больница гудела, как улей – помимо начмеда одним днём уволили нескольких сотрудников.
Министерство прислало целую группу аудиторов, которые сидели в административном корпусе и
методично перетряхивали всё, до чего могли дотянуться. Официально никто ничего не объяснял,
но люди у нас всегда умели складывать два и два. Бухгалтерия ходила с загадочными лицами,
экономический отдел внезапно стал образцом исполнительности, а некоторые заведующие, ещё
недавно уверенные в собственной неуязвимости, теперь старались лишний раз не попадаться на
глаза проверяющим.
Но для обычных врачей в целом почти ничего не изменилось. Разве что исчезло ощущение, что
некоторые люди неприкасаемы – и благодаря этому стало немножко легче дышать. А такое всегда
неплохо.
– Так, давай, раздевайся и ложись, – командует Костя в кабинете УЗИ, а потом вдруг вздыхает
и до меня доносится еле слышное: – Издевательство какое-то…
– Что? – хмурюсь, не уверенная, правильно ли услышала.
– Ложись на бочок, говорю, Лар, – отвечает он. – Ко мне лицом.
– Да поняла уже…
Дальше я молчу и слежу взглядом за сосредоточенным лицом мужчины, который не отрываясь
смотрит в экран УЗИ-аппарата.
– Всё, вытирайся, – кивнув, убирает датчик, протягивает мне рулон бумажных полотенец.
– Ну?.. – сажусь, накидывая сверху халат.
– То, в чём я и был практически уверен. Естественно, никакой онкологии. У тебя, солнце моё,
затяжной бактериальный лимфаденит, на который твоя лимфатическая система дала
генерализованную реакцию. Вспоминай, сколько раз болела на ногах за последние полгода? Хотя
что это я, – машет рукой. – Ты ж всё равно не вспомнишь! Лара, я сейчас ругаться буду!
– Чего вдруг, – смущённо отвожу глаза.
– Нельзя так безалаберно относиться к собственному здоровью! – качает головой Костя. – Ты
врач или кто вообще?! Вот скажи мне, сколько раз ты чувствовала слабость?
– Устаю я…
– Лар, ты всегда устаёшь! Ты заведующая родильным отделением! Для тебя это вообще не
показатель. Я про такую слабость, когда с утра просыпаешься – и уже устала. А лимфоузлы ты
себе элементарно когда щупала?
– Не помню, – вздыхаю, потому что это правда.
– Замечательно, вот просто замечательно!
– Да перестань ты…
– Лар, ты бы пациентку с такими жалобами, как у тебя, уже бы давным-давно отправила на
обследование, а сама что?
– Всё сказал? – смотрю на него исподлобья.
– Нет, у меня ещё много чего есть сказать, – вздыхает он, но сбавляет тон. – Антибиотиками
тебя сам проколю, чтобы не вздумала сачковать.
– Как романтично!
– Да уж куда романтичнее! И не смей называть меня занудой! Ещё десять раз напомню, что моя
будущая жена безответственная женщина!
– Будущая жена? – не удерживаюсь от улыбки.
– Не переводи тему, – тут же сбивается Костя.
– Ты сам перевёл.
Тянусь к нему, обнимаю за шею, и он улыбается, пытается сделать серьёзное выражение лица,
но от этого улыбается ещё шире.
– От уколов это тебя не спасёт, – выдыхает, когда я целую его в щёку, потом в уголок губ.
– Хорошо, доктор, – киваю в ответ. – Всё буду делать, как скажешь… антибиотики, анализы
сдавать буду, УЗИ делать буду вовремя. Ещё что-нибудь пообещать?
– Поехали домой, а? – умоляюще говорит он, стискивая мою талию. – Рабочий день закончился
уже…
– Поехали, – киваю, усмехаюсь вспыхнувшему в его глазах, такому явному голоду. – Только в
отделение забегу на десять минут.
– Ну, если эти десять минут превратятся в два часа…
– Не превратятся, обещаю, – встаю, поправляю халат.