Страница 41 из 148
Написав Гриффину, что я готова, я потащила чемодан за собой по дороге. Дрожа от холода, я раздумывала, не надеть ли пальто; звук моих шагов приглушался свежевыпавшим снегом. Я увидела свет фар примерно в то же время, когда услышала свист его пикапа, поворачивающего на мою улицу. Я пробежала последние несколько шагов ему навстречу, а он съехал на обочину. Пока я пыталась открыть дверь, стараясь не уронить стаканчики с кофе, он обошел машину, забрал чемодан из моих рук, распахнул заднюю дверь и с невероятной легкостью забросил его внутрь. Одетый стильно, но повседневно, он был в сером пальто, которое подчеркивало ширину его плеч. Простые джинсы и темно-синяя рубашка под пальто делали его глаза еще ярче.
— Я не знала, какой ты любишь. Поэтому сделала такой же, как у меня, — сказала я, протягивая ему стаканчик.
— Удивлен, что ты не сделала его черным, чтобы потом сказать что-то о том, что он под стать моей душе, — поддразнил он, открывая мне дверь.
— Я думала об этом, но это показалось банальным. К тому же, невозможно сделать кофе настолько темным, чтобы он сравнился с твоей душой, — съязвила я, забираясь в кабину.
— Ауч. — Он притворился, что получил удар ножом в сердце, затем закрыл мою дверь, трусцой обежал машину и сел на свое место. При виде его этим утром мое сердце странно затрепетало. Что-то изменилось, как будто ему стало как-то комфортнее рядом со мной. Поправив очки на переносице, я не могла не наблюдать за тем, как он забирается в пикап. Каждая клеточка моего тела вспыхнула при виде его гипермаскулинного профиля на фоне раннего утреннего неба. Силуэт, который так и кричал о физической силе и мужественности.
— Зачем ты их носишь? — спросил он, возвращая меня на землю, пока разворачивал пикап и направлял нас к школе.
— Ношу что?
— Эти очки. Я видел тебя в них только в школе, а потом один раз в антикварном магазине. Я понимаю, почему ты не носишь их в спортзале, но даже в продуктовом магазине ты была без них. — Он постучал по черной оправе, а затем вернул внимание к дороге.
— Чтобы видеть? — спросила я, и он скорчил насмешливую гримасу.
— Очевидно, умница. Я спрашиваю, почему ты предпочитаешь носить очки, когда у тебя явно есть линзы.
— О, я не знаю, — пробормотала я, глядя в темное окно. Я знала, просто не была уверена, хочу ли произносить это вслух. Это прозвучит так глупо, как ответ школьницы. Но это было то, что я никогда не перестану делать.
— Ну, они, эм.. мило на тебе смотрятся. — Его губы не дрогнули в улыбке, и на лице не промелькнуло ни единой эмоции, так что я не могла понять, что он имел в виду.
— Мой папа подарил их мне в мой первый день работы учителем, — тихо призналась я; по щеке скатилась слеза. — В них я чувствовала себя умной и уверенной, а я никогда не верила, что обладаю этими качествами.
Гриффин стиснул зубы, но ничего не ответил, и я погрузилась в свои мысли. Я вспомнила улыбающееся лицо отца, ту его дурацкую улыбку, которая всегда заставляла меня смеяться. Несмотря на плотный график, он никогда не пропускал важных событий в моей жизни. Он был рядом, чтобы проводить меня на первое свидание, на каждый школьный танец и каждый раз, когда мне нужно было поплакаться в жилетку, потому что какой-то придурок разбил мне сердце.
Мы молча въехали на довольно пустую парковку. Он поставил пикап на паркинг, оставив двигатель работать на холостом ходу в ожидании моего ухода. Но мне нужно было узнать кое-что, что не давало мне покоя.
Статистика по взрослым, живущим с родителями, показывает, что это не такое уж редкое явление. Например, в 2022 году в США около 16 % миллениалов (людей в возрасте от 26 до 41 года) жили со своими родителями. Это составляет миллионы людей, и причины могут быть самыми разными: от финансовых трудностей до необходимости ухаживать за пожилыми родственниками.
— Ты живешь со своей мамой? — выпалила я, и он резко повернулся ко мне, застигнутый врасплох.
— В смысле, типа того? — Он склонил голову и посмотрел на меня.
— Тебе тридцать семь, и ты живешь с мамой.
— А тебе двадцать семь, и ты живешь со своей.
— У меня немного другая ситуация.
— А ты не думала, что моя тоже может быть другой? — Он провел рукой по аккуратно подстриженной щетине, которая быстро отросла за последние пару дней.
— Откуда мне знать. Я почти ничего о тебе не знаю. Ты в курсе, что случилось с моим отцом пару месяцев назад, и почему мы переехали сюда. Ты знаешь о Сэме, и все же всё, что я узнала о тебе, я узнала от кого-то другого.
— Мы не встречаемся на самом деле. Ты же об этом помнишь, да?
— Я не тупая, Гриффин. Но нам еще предстоит всё это продать, и что, если кто-то спросит меня, каково это — встречаться с кем-то, кому почти сорок и кто всё еще живет с мамой?
— Тебе нравится со мной ссориться?
Я поджала губы и закрыла глаза в расстройстве.
— Как скажешь, — пробормотала я и открыла дверь. Очевидно, мне это не нравилось, но я до смерти боялась, что в эти выходные все очень быстро пойдет наперекосяк. Он знал обо мне достаточно, чтобы это выглядело правдоподобно, потому что его семья ничего бы не узнала. И все же я почти ничего о нем не знала, а его семья знала бы всё. Я даже не знала имени его биологического отца, или замужем ли его мама за биологическим отцом Дейтона.
В голове гудело от множества вопросов, которые мне могли задать, и я гадала, как смогу на них ответить. Он использовал фамилию своего биологического отца, но я знала это только потому, что Дейтон представил его под этой фамилией. Я даже не знала, называет ли он своего отчима «папой». Меня так тошнило от тайн, и все же каким-то образом я оказалась в логове, полном их, вместе с Гриффином.