Страница 40 из 148
Глава 14
Парковка была практически пуста, когда я забралась в пикап Гриффина. Он был одет в худи и спортивные штаны, готовый отправиться в спортзал. Я закрыла дверь и пристегнулась, погруженная в свои мысли.
— Всё в порядке? — спросил Гриффин, и я поджала губы.
— Очевидно, нет, — проворчала я, отвернувшись к окну, когда он включил передачу и направил машину к дороге.
— Боже, ну и отношение, — пробормотал он, и я резко повернула голову, сверля его взглядом.
— Тебя серьезно до сих пор устраивает то, что мы будем лгать всей твоей семье в эти выходные? Ты не понимаешь, какому риску это меня подвергает? Это может отразиться на моей карьере.
— А на моей не отразилось то, что произошло в продуктовом магазине? — огрызнулся он в ответ. Он сжал руль правой рукой и прислонился к подоконнику двери.
— А почему на твоей должно было?
— Потому что я всё еще обязан соблюдать определенный кодекс поведения. Мой капитан.. весьма требователен, — пояснил он.
— Что ж, это ты решил меня поцеловать.
— А тебе понравилось, так что хватит жаловаться.
— Это.. Это тут ни при чем.. Это не имеет значения, — заикаясь, произнесла я, и на его губах расплылась озорная ухмылка.
— Нет, думаю, не имеет, — хихикнул он, и я вздохнула, подавив улыбку.
— Придурок.
— Умница.
— Перестань быть таким злым.
— Тогда смирись с тем, что эти выходные состоятся. Никто не поймет, что это ложь.
Я выпятила нижнюю губу и сползла пониже на сиденье.
— Тебе лучше надеяться, что нет.
Он усмехнулся, но больше ничего не сказал. Я смотрела в окно, зная, что выхода нет, и удивляясь тому, что не чувствую особого шока от того безумия, которое обрушилось на меня после смерти отца. Одно следовало за другим, и, честно говоря, это было даже немного забавно. Я медленно входила во вкус от всего того адреналина, который хлебала в последнее время.
Гриффин свернул с главной дороги и поехал по улице к моему дому.
— Останови здесь. Им не нужно знать, что ты привез меня домой. Особенно Ноа, учитывая, что в эти выходные я уеду с тобой, — быстро сказала я, и он направил пикап к краю дороги.
— Ты не встречаешься с Ноа, так какая разница? — спросил он.
Я закатила глаза.
— Просто. К тому же, мама и так сильно волнуется из-за всего, что случилось в антикварном магазине, а теперь еще и эта ситуация с машиной. Она и так на взводе.
— Она знает обо всем этом? — Он вскинул брови, и я кивнула. — Моя мама не знает об инциденте в антикварном магазине. И не смей ей об этом рассказывать.
— Почему нет?
— Потому что ей не нужно думать, что здесь мне угрожает такая же опасность, как и во время службы.
Я изучала его глаза. В них читалась боль.
Он казался отягощенным. Перегруженным. И все же был сложен как кирпичный дом и крепок как бык. Каким бы тяжелым ни было бремя, которое он нес, он справится, не сломавшись. Без жалоб.
— Тогда ей определенно не нужно знать о Сэме. Или о том, что случилось сегодня утром. Или о том, почему моя семья переехала сюда, — я улыбнулась, и он усмехнулся.
— Все это очень верно. А теперь иди. У меня тренировка в зале, и ты же не хочешь заставлять свою семью ждать, — ответил он и кивнул в сторону моего дома.
— Это у меня тренировка в зале. А ты просто приходишь и никогда особо не напрягаешься, — поддразнила я, и он закатил свои искрящиеся глаза.
— Выходи. — Он нажал кнопку разблокировки дверей, и я хихикнула. Я в шоке прикрыла рот рукой, глядя на него. Я действительно хихикнула. Как легкомысленная маленькая школьница.
Он не сводил с меня глаз. Завороженная, плененная его потрясающим взглядом, я медленно опустила руку ото рта. Его взгляд скользнул к моим губам, прежде чем лениво подняться обратно. Мое сердце бешено заколотилось, когда его брови дрогнули, и он наклонился ко мне.
Мои ресницы затрепетали, все внутри меня ускорилось: сердце, дыхание, абсолютно всё, пока он приближался всё ближе и ближе. Почувствовать, как он снова целует меня.. Я вскинула брови, когда он слегка склонил голову набок, и мои губы приоткрылись на сантиметр. Теплая дрожь предвкушения пробежала по спине от мысли о том, чтобы снова почувствовать вкус его языка на своем.
А затем легкая улыбка тронула его губы, прежде чем он подмигнул; в его глазах блеснуло озорство, и он протянул руку через меня.
Я резко сомкнула губы, щеки вспыхнули от смущения, когда он распахнул для меня дверь.
— Давай, иди отсюда, умница, — прошептал он с понимающим видом, и я быстро выскользнула из его пикапа. Снова сгорая от стыда, я не смела обернуться, быстро семеня по обочине дороги.
Что это было, идиотка?
Гравий и снег хрустели под моими коричневыми сабо, пока я прокручивала в голове произошедшее. С ним было так легко разговаривать, так легко его дразнить. Я не боялась высказывать ему свои мысли, какими бы идиотскими они ни казались. Даже когда он злился на меня, я могла постоять за себя. Он смотрел на меня так, что иногда по спине пробегали мурашки.
Хотя сам он говорил немного, его, похоже, не волновало, сколько болтаю я. Я никогда не ходила вокруг него на цыпочках, даже несмотря на то, что не раз выставляла себя на посмешище. Это пугало меня немного, пугало так, к чему отец меня никогда не готовил. При всех моих навыках самообороны я боялась того, от чего у меня не было защиты. К счастью, когда я вошла в дом, никого не было, что дало мне время подумать перед ужином.
Собрав волосы в крабик, я схватила с кровати свой небольшой чемодан и тихонько проскользнула наверх. Прошлой ночью мне потребовалось всё мое мастерство, чтобы увести разговор от вопросов о выходных или моей машине. Уйти до того, как кто-нибудь из них проснется сегодня утром, было необходимо, чтобы избежать этой темы, поэтому, на цыпочках зайдя на кухню, я не стала включать свет и сварила кофе.
Пока я несла его на улицу, мне повезло ничего не пролить на свой зеленый свитер или светло-голубые джинсы-бойфренды с высокой талией. Хотя я чуть не уронила подставку с двумя стаканчиками себе на белые кроссовки, закрывая входную дверь ногой.