Что я должен был сказать

Глава 40

Мои руки онемели, когда я пришла в себя; они были подвешены над головой. Колени упирались в холодный камень, а стерильная вонь была просто невыносимой, словно это помещение регулярно заливали мощными чистящими средствами. Медленно я заставила себя открыть глаза, голова раскалывалась по швам, и я тут же пожалела, что пришла в сознание.

Цепь приковывала меня к потолку прямо над сливным отверстием в полу. На другом конце маленькой квадратной комнаты стоял длинный стол, на котором покоились острые и заостренные инструменты, каких я никогда раньше не видела. Все они выглядели очень пугающе. Четверо невероятно здоровенных мужчин с оружием стояли у единственной двери слева от меня.

Один из них постучал по деревянному косяку, когда моя голова повернулась в их сторону. Сквозь маленькое окошко позади меня в комнату пробивался тусклый свет, подсказывая, что сейчас, где бы я ни находилась, около полудня, и что я в подвале с оконным приямком снаружи.

Дверь распахнулась, и вошли еще двое мужчин. Один из них показался мне смутно знакомым, словно я видела его размытую фотографию где-то, всего один раз, целую вечность назад. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, где я его видела, пока голова продолжала раскалываться; я медленно раскачивалась на месте, понимая лишь то, что не должна выпускать его из виду.

— Полагаю, ты знаешь, кто я, — произнес мужчина, его темные глазки-бусинки скользнули по инструментам, блестящим на белом столе. Он поправил лацканы своего серого костюма в тонкую полоску, а затем пригладил иссиня-черные волосы. Его нос был необычайно длинным и загнутым на конце, надменным, напоминающим клюв. Очень похожим на чей-то еще нос, который я когда-то видела. У него были впалые скулы, но не от голода, а потому что он мог себе это позволить. От этого странного человека веяло богатством, и казалось, темная зловещая тень следовала за ним по пятам, пока он кружил вокруг меня.

— Мудак, который меня похитил, — наконец ответила я, и он запрокинул голову, расхохотавшись. Его волосы блестели от геля, но даже не шелохнулись, когда он схватил со стола что-то похожее на металлический прут.

— Где он? — прорычал он и бросился ко мне. Обезумевший бык на матадора.

Я вздрогнула, но вздернула подбородок.

— Где что? — спросила я.

Он отвернулся, заложив руки за спину, и прохаживался небольшими кругами справа от меня.

— Мы не смогли найти это на теле твоего отца, так что он должен был кому-то это передать. — Он развернулся ко мне лицом. — Смею предположить, тебе. Своей любимой и драгоценной дочери.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — сказала я, и он махнул рукой второму мужчине, вошедшему с ним в комнату. Этот парень был низким и коренастым, без одного глаза, с длинным шрамом во всю щеку. Он повязал кожаный фартук и открыл какую-то странную заслонку в стене сбоку от стола.

Я услышала гул и увидела полыхающее внутри пламя. Это была какая-то печь. У меня свело живот, предчувствуя то, чего мой разум еще не осознал.

— Я знаю, что при тебе этого нет, я уже раздел тебя и обыскал, — продолжил мужчина за моей спиной, направляясь к коренастому типу в белой майке с каким-то мерзким масляным пятном на ней. Мои глаза расширились от ужаса, а сердце бешено заколотилось, догоняя реакцию желудка.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите, — быстро проговорила я, когда коротышка выхватил прут из руки своего спутника и сунул один его конец в огонь. — Я даже не знаю, кто вы такой.

— Что ж. — Мужчина в костюме начал расстегивать пиджак. — Позволь мне представиться лично. Меня зовут Альберих Рику Шнур, и я..

— Убил моего отца, — закончила я, узнав имя из отчетов, которые мне не следовало видеть, но в которые я заглянула. Все старые дела моего отца пронеслись у меня в голове. Это был тот самый человек, возглавлявший огромный картель, за которым мой папа гонялся все эти годы.

— Да, — прошипел он. — Значит, ты меня знаешь.

Развернувшись, Альберих уверенно зашагал ко мне, закатывая рукава черной рубашки.

— А теперь ты скажешь мне, где это, или я позабочусь о том, чтобы ты меня больше никогда не забыла.

Мне не следовало этого делать, но я сделала. Я харкнула огромным комком слюны прямо в его лицо, оказавшееся слишком близко к моему.

— Где что? — прорычала я, и он стер плевок с лица, в то время как коротышка вытащил пульсирующий раскаленным докрасна концом прут из огня.

— Файлы, которые собрал твой отец, — снова заговорил он, и акцент в его словах становился всё гуще с каждой секундой. Внезапно обжигающе горячий металл с силой впечатался в мою голую поясницу. Ничто из того, что я когда-либо испытывала, не могло сравниться с ощущением, которое взорвалось в моем теле от этого прикосновения.

Я закричала так пронзительно, что мне показалось, мое горло разорвется, а затем взвыла первобытным, утробным звуком; боль бурлила в каждом дюйме моего тела. Запах был чудовищным — моя плоть начала плавиться. Затем прут резко оторвали, сдирая вместе с ним кожу, и я снова вскрикнула, подавшись вперед так сильно, что весь вес моего тела повис на и без того саднящих запястьях.

— Где он?! — заорал он мне в лицо, рывком за волосы вздернув мою голову.

— На что, — закашлялась я. — На что он похож? — спросила я, падая вперед, когда он вскочил и направился к столу. Схватив нечто похожее на длинную плеть с шипованными металлическими наконечниками, он развернулся.

— Я правда ненавижу неуважительных сук, — спокойно констатировал он и подошел ко мне. — Твой отец где-то сохранил всю информацию о нас, но на его теле мы ничего не нашли. Так где же это?

Плеть со свистом опустилась на мою спину, и я закричала голосом, которого сама не узнала, от ослепительной, невыносимой агонии. Мир пошел кругом. В нос ударил тошнотворный запах железа вперемешку с горелой плотью, и меня замутило сухими рвотными позывами.

— ГДЕ. ТЫ. ЕГО. СПРЯТАЛА? — снова заорал он, отводя руку назад и обрушивая плеть на мою спину. Я сдулась, как лопнувший шарик. Глаза закрылись, и я стремглав провалилась в благословенную черноту небытия.

Запах железа был уже не таким едким, когда я снова пришла в себя. На этот раз вся правая сторона моего тела онемела; я разлепила заплывшие глаза и оттолкнулась от холодного каменного пола, всё в той же комнате, вот только на влажном сером камне подо мной виднелся легкий красноватый оттенок.

Передо мной, вальяжно расставив ноги, сидели Альберих и тот коротышка, терпеливо ожидая.