Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 92 из 154

Ольга не отступила:

– Высекут, не сомневайтесь. Хельга Романовна вас не простит.

Имя хозяйки подействовало. Сом посадил Старика на сиденье тренажера, повернулся к Ольге:

– За что не простит?

Похоже, он сообразил, что перегнул палку, не знал, как выйти из положения, и оттягивал начало экзекуции.

– А вот за это за самое, – отчеканила Ольга.

– Она сказала, что я могу наказывать, как сочту нужным.

Старик между тем, ловко извернувшись на тренажерном сиденье, натянул на себя трусы и шорты.

– Предположим, – кивнула Ольга. – А как насчет Марии Макаровны?

Сом оглянулся на Масяню. Та с жадным любопытством ожидала экзекуции.

– Она здесь каким боком?

– А то, что вы ее нравственные чувства… или лучше сказать, женскую стыдливость оскорбили.

– Ты что несешь? Какие чувства?!

– А вот то, – едко проговорила Ольга, – что вы под предлогом наказания Марии Макаровне мужской член показали.

Сом оторопел.

– Так не свой же.

– Это неважно. Главное – показали. Свой-то побоялись, так вместо него чужой подставили. То есть сделали прямое предложение сексуального характера. А Марья Макаровна, судя по ее репликам, этим вашим предложением осталась довольна.

Масяня шагнула было вперед, но, одумавшись, остановилась.

– Ах ты, курва!

Сом на миг ошалел от такой наглости.

– Вы знаете, как ваша хозяйка относится к такому поведению, – продолжала Ольга. – Она непристойностей не одобряет, но главное для нее – целомудрие сына. Чтоб рядом с ребенком ничего похабного не происходило. А вот, кстати, Эрик…

Все оглянулись. Эрик и впрямь стоял в дверях.

– Она этих ваших шашней с Марией Макаровной, – продолжала Ольга, – не одобрит и накажет.

– Пацан только что пришел! – взревел Сом. – Он ничего не видел.

– И не увидит, – сказала Ольга. – Будьте любезны, господин секьюрити, помогите Василию Ивановичу спуститься на пол.

Конечно, Сом не осмелился бы выдрать старика в присутствии Эрика, да и хмель безнаказанной власти уже испарился, оставив после себя только похмелье. Он сунул дубинку под мышку, подхватил Василия Ивановича, осторожно опустил его на пол. Старик скрестил руки на груди, с любопытством глядя вверх на Сома.

Сом настолько потерялся, что начал оправдываться:

– Я бы и не стал пороть, только пугал.

Ольга была неумолима:

– Это вам придется доказывать. А попросим Екатерину, чтобы она в Гаагский суд написала о том, как вы циничным образом нарушили права личности. Посадить вас не посадят, а штраф слупят.

Сом, который по-прежнему держал под мышкой резиновую дубинку, раздраженно хлестнул ей по своей мозолистой ладони.

– Задолбали вы меня, господа лауреаты.

Он пошел к выходу. Возле Maсяни остановился.

– Слушай, я же ничего такого…

– И не надейся! – отрезала Масяня. – Ишь, губу раскатал…

Проходя мимо Эрика, Сом перехватил дубинку из правой руки в левую, чтобы стукнуться с мальчишкой кулаками.

– Здорово, партнер.

– Привет, бро, – ответил Эрик важно.

– Проблемы? – спросил Сом.

– Все в порядке. Разберусь.

– Сто пудов разберешься.

Сом удалился, все так же постукивая дубинкой по ладони. Масяня, дождавшись, пока он выйдет, пропела с омерзительной ласковостью:

– Порезвились, детки, пора и поработать. Эрик вон заждался.

Мальчишка мялся в дверях, собираясь с духом, чтобы начать разборку. Масяня поманила к себе Ольгу:

– Эй ты, курва языкастая, иди сюда.

Ольга подошла. Мы тревожно ожидали расправы. Против нашего ожидания Масяня заговорила спокойно, даже как бы доверительно:

– Ты зачем меня не по делу приплела?

Ольга театральным жестом прижала руки к груди.

– Я ведь, Марья Макаровна, о репутации вашей заботилась.

– Дуру из меня не строй, – сказала Масяня. – Получше тебя понимаю, что в словах, а что за словами.

– Я, Марья Макаровна, не сомневаюсь. Даже сравнивать себя с вами не пытаюсь…

Мне показалось, говорила искренне. Позже спросил ее: не ошибся ли?

– Абсолютно искренне, – ответила Ольга. – Она подтексты на лету ловит. Спонтанное дао прирожденного скандалиста. Мне в этом за ней не угнаться…

Мне показалось также, что доверительный тон Масяни тоже был непритворным. Проверить я, разумеется, не мог. Хотя очень хотелось бы понять причину.

А она столь же доверительно спросила у Ольги:

– Как думаешь, забуду эту подлянку? Прощу?

– Нет, не простите.

– Правильно думаешь, – заключила Масяня.