Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 80 из 154

– Чтобы выйти из тупика, необходимо вмешательство в ситуацию извне.

– Проще говори, – тихо прошипел Петруша. – Что предлагаешь?

Не хотелось признавать, но он был прав. Я внес поправку:

– Говоря проще, мы будем договариваться только с таким участником переговоров, у которого есть права и полномочия принимать решения…

– Проще! – завопил Петруша.

– Короче говоря, мы будем говорить только с хозяйкой.

– Она не станет с вами говорить, – заявила бонна.

– Убедите.

Вряд ли стоит пересказывать дальнейшие прения, мы топтались на одном месте, ходили по кругу до тех пор, пока бонна наконец не сдалась:

– Эрик, подожди меня здесь.

И удалилась.

– Врет она. Лукавит, – сказал Петруша. – Хозяйка ее не послушает. Кто она такая? Гувернантка.

– Может, и лукавит, – согласилась Ольга. – И даже вернее всего лукавит, но глупо с ней ссориться. Глядишь, когда-нибудь да поможет.

– Ничего она не поможет, – фыркнула Татьяна.

– И мы здесь не останемся, – завершил Данила.

Пока мы спорили с бонной, мальчишка развлекался, пиная мусорный бак, в котором отбывал заключение Карл.

– Эй, малец, хорош трудиться, – крикнул ему Петруша. – Отдохни немного.

Мальчишка, разумеется, показал ему язык. Издали. Подойти к нам он не решался.

– Он совсем маленький, – сказала Маша, – и не виноват, что его мамаша злыдня. Эрик, – крикнула она, – иди к нам!

Эрик, разумеется, показал ей язык.

Она пошла к нему.

– Убивал бы жалостливых девиц, – сказал Петруша.

– Ах, Петруша, Петруша, – вздохнул Старик, – ты бы язык себе укоротил.

– Или вовсе отрезал, – сказал Даня.

– Могу помочь, – предложила Татьяна.

Петруша притворно завыл, загугукал как немой, будто впрямь лишился языка.

– Хватит дурачиться, – сердито сказала Ольга. – Надо думать, как наших, Мастера и Карла, выручить.

– Опять болтовня на пустом месте начнется, – сказала Анна Михайловна. – Надо генеральшу дождаться, послушаем, что она предложит, тогда и подумаем.

– А я уже ничего не понимаю, – сказал Сеня. – Запутался. Кто кому чего…

– Сенюшка, зачем тебе понимать? – проворковала Матушка. – Слушай, что Василий Иванович предлагает, и следуй. Васенька – он плохого не предложит.

Екатерина вернулась быстрее, чем я предполагал. Генеральши с ней не было, что я предвидел заранее.

– Ну и где хозяйка? – спросил Даня.

– Хельга Романовна поручила мне договориться с вами, – сказала бонна. – Она повторяет свое прежнее предложение…

«Ну да, “предложение”, – подумал я. – Не сомневаюсь, что генеральша сказала “требование”».

– …каждому из вас за игры с Эриком хорошо заплатят. Каж-до-му.

Она назвала сумму, от которой я – как бы это выразиться – слегка прибалдел. По-другому сказать не могу. Думаю, мои товарищи испытали то же чувство. Никто из нас в жизни не мечтал о таком куше.

Петруша сунул палец в ухо, повертел им, будто прочищая, вынул и переспросил:

– Ско-о-о-о-о-олько?

Екатерина повторила.

– Играем! – крикнул Петруша.

– Ага, разбежался, – тормознула его Татьяна. – Не ты один решаешь, так что помолчи. Дай другим сказать.

– Чего говорить-то? – возмутился Петруша. – Такие деньжищи. Брать надо.

Признаюсь, я уже прикидывал, какой ноутбук возьму вместо своего древнего и слабого. Мощный, с большим экраном, огромной памятью, возможно даже макбук… А маме? Что купить такого, что ей всегда хотелось, но на что у меня никогда не было денег? Я начал погружаться в мягкое, теплое болото размышлений обо всех замечательных вещах, неожиданно ставших доступными, когда меня вдруг отрезвила ледяная струйка, просочившаяся в мысли невесть откуда.

– Екатерина, вы нас покупаете? – спросил я громко.

Бонна одарила меня откровенно враждебным взглядом.

– Я лично, – на слове «лично» она сделала упор, – никого не продаю и не покупаю. Передаю предложение Хельги Романовны.

Петруша крикнул:

– Костян, ты сдурел? Кто тебя купит? Подумай сам, кому ты нужен, маленький да хилый. Это гонорар. Нам заплатят за работу.

– Не мутите воду, Константин, – потребовала Анна Михайловна. – Йован, а ты чего молчишь? Объясни ему.

«Дожили, – подумалось мне. – Анькин поросеночек будет меня уму-разуму учить».

– Костя, то йе само накнада за услуге, – пробормотал Йован. В затруднительных положениях он всегда переходит на сербский.

Я обрадовался неожиданной подсказке.

– В самую точку! За услуги, не за работу. Можно сказать и по-другому: за обслуживание. Нам предлагают из артистов перейти в обслугу. Я лично отказываюсь.

– Я лично ничего зазорного не вижу, – сказала Матушка. – Нас не обслуживать просят, а составить компанию маленькому мальчику, оставшемуся без друзей. Чем это плохо?

– Не просят, а заставляют, – поправила ее Лора. – Этим и плохо.

– Про Кирилла Максимовича и Карла не забывайте, – добавила Ольга.

– А про деньги, про деньги забыть, что ли?! – взвыл Петруша.

Меж тем мальчишка, ободренный возвращением бонны, осмелился подойти к нам поближе и подергал ее за руку.

– О чем они говорят? Я не понимаю.

– Я тоже не понимаю, – сказала бонна. – Им предлагают огромный гонорар, а они почему-то кочевряжатся. В чем дело, господа? Хельга Романовна сделала шаг вам навстречу, теперь ваша очередь.

Я сказал:

– Обещание – это еще не деньги, – но меня никто не слушал.

Народ яростно спорил. А вернее, кроткие голуби, ожесточившись, клевали несогласных и сомневающихся. Общий рефрен:

– Если вам деньги не нужны, не мешайте другим заработать.

Наконец мудрый Старик предложил:

– Надо проголосовать, иначе не сговоримся.

– Правильно, – подхватила Анна Михайловна. – С одним условием: меньшинство подчинится большинству. Про себя думайте что угодно, а поступать будете как все. Никаких отказов. Никаких протестов.

Она была уверена, что большинство окажется на ее стороне.

– Аня верно говорит, – прокомментировал Старик. – Раз мы в такой переплет попали, необходимо сплотиться. Вот и апостол призывает: «Умоляю вас, братия… чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях».

Все обещали быть в одном духе. Проголосовали, хотя результат был известен без голосования. Против были предсказуемые пятеро: Ольга, Татьяна, Лора, Ленский и я.