Страница 42 из 154
Хорошего человека не подкупишь
Кирилл Юрганов
Я застал Сома за занятием, которое вначале чрезвычайно меня удивило. Однако тут же сообразил, что как раз чего-нибудь такого и следовало ожидать. Его претенциозная кисточка под нижней губой негромко, но упорно транслировала в окружающий эфир послание: «Вы думаете, меня отрастил тупой качок? Считаете, что он простой охранник? Ошибаетесь! Он не такой, как все. Он особенный. Он…» Сом читал книгу «Единственный и его достояние».
– «Для Меня нет ничего выше Меня», – процитировал я.
Это единственное, что я помню из Штирнера. Сом потянулся, словно бы спросонья, повернулся ко мне:
– Тебе что?
– У меня к вам дело.
– Ну коли дело, говори.
Эту простую фразу он ухитрился произнести со скрытой издевкой. Я решил тоже не церемониться:
– Хотите заработать?
– Лилипуты не слушаются? Хочешь, чтобы я приструнил?
– Нужен телефон. Для одного или двух звонков.
– А ты знаешь, что из Арсенала звонить запрещено?
– Знаю. Потому и собираюсь хорошо заплатить.
Он прикусил и выпятил нижнюю губу, волосяная кисточка под которой встала дыбом. Задумался.
– Хорошо – это значит много. Ты ведь понимаешь, дело сложное…
– По-моему, проще пареной репы. Вы даете мне трубку, я делаю звонок и сразу же возвращаю вам.
– Во-первых, телефона у меня нет. Мы сдаем трубки на входе.
– Уверен, что у вас спрятан где-нибудь второй телефон, – сказал я.
– Смысла нет, – сказала Сом. – Все звонки с территории объекта фиксируются. Засекут на раз.
– Предположим. А что во-вторых?
– Ты уже понял, что позвонить можно только в городе, а выпустить тебя за ворота я не могу. Хоть с телефоном, хоть без. Проблема.
Теперь уж я задумался:
– А что, если так? Вы сами позвоните из города – номер я вам скажу – и передадите человеку, который ответит, мое послание.
– Тоже непросто. У меня дежурство. Придется отпрашиваться у командира, просить кого-нибудь, чтоб подменили… Нет, не проси, овчинка выделки не стоит.
– А сколько надо заплатить, чтоб стоило?
Он вновь потрепал свою смехотворную бороденку, прикидывая, сколько с меня содрать.
– Ну не знаю… Не менее пятидесяти тысяч.
– За один звонок?!
– А если два, то сто. Ты не торгуйся, а то больше запрошу, – произнес он угрожающе. – Я рискую, а не ты.
На самом деле я опасался, что он потребует намного больше, потому поспешил сказать:
– Договорились. Один звонок.
– Деньги вперед, – сказал Сом.
– А нельзя ли мне как-нибудь с вами?
– Я ж тебе объяснил.
– Понимаете, – сказал я как можно убедительнее, – денег у меня с собой нет ни рубля, нужно просить нашего директора, чтоб он передал вам… гонорар. Он пришлет, непременно пришлет, но необходимо, чтобы я сам попросил…
– Что ж ты мне голову морочишь? – спросил Сом спокойно и, кажется, даже дружески; покусал губу и сказал: – Нет уж, сиди здесь, я сам позвоню. Без денег, но не бесплатно. Отдашь натурой.
Я почуял неладное и не ошибся.
– У тебя там Вишенка есть такая… Пришлешь ее ко мне, будем в расчете.
– Исключено!
– Как знаешь, – сказал Сом равнодушно. – А Вишенка все равно никуда не денется.
Я с трудом подавил возмущение и отвращение.
Сверчки разбрелись кто куда. В поле зрения маялся только Сеня, привычно ожидая моих распоряжений. Я велел ему разыскать и привести в грот Ольгу.
Никогда не демонстрировал особого к ней отношения из-за того, что ее отец дает средства на театр. Она была просто одной из актрис, и деньги к этому не имели никакого отношения. Как и все прочие сверчки, она получала крохотную зарплату.
Мне даже в голову не приходило использовать ее для решения финансовых проблем театра. Однако в тот вечер я обращался к ней не как к актрисе, а как к дочери Берсенева. Так сказать, наследной принцессе. Решил говорить напрямик, без вступлений.
Ждать пришлось недолго. Минут через десять я увидел, как она пробирается по цветущему розарию, и невольно загляделся на стройную, чрезвычайно женственную фигурку. Спешу оправдаться: любовался абсолютно эстетически. Ольга остановилась около куста, сорвала алый бутон и подошла ко мне, держа его возле лица и наслаждаясь ароматом, но на самом деле, подумал я, пряча за цветком свое смущение.
– Что же вы стоите-то? – произнес я. – Нам поговорить надо. Располагайтесь.
Она присела на нижнюю ступеньку. Так сказать, у ног учителя. Я похлопал по ступеньке, расположенной выше той, на которой сидел сам: пересаживайтесь, мол, сюда. Она послушно встала и переместилась повыше. Теперь наши глаза были на одном уровне.
– Оля… – начал я и увидел удивление в ее взгляде. Прежде я неизменно именовал ее полным именем. – Оля, хочу попросить вас о помощи.
Она вспыхнула.
– Кирилл Максимович, вы знаете… Я для вас все что угодно. Меня просить не надо. Просто скажите, что я должна сделать.
Другого я не ожидал.
– Видите ли, Оля, я оказался в весьма затруднительном положении. О, разумеется, мы все в сложной ситуации. Но у меня она особенно щекотливая. Очень и очень, поскольку дело связано с деньгами. Театр заключил договоры в нескольких городах, и, если мы не появимся в срок, боюсь даже вообразить, какие нас ждут финансовые неприятности. Понимаете?
Ольга кинула.
– Но как я… – она не закончила.
– Чтобы выбраться отсюда, необходимо, в общем-то, совсем немного денег.
Оля соображала быстро.
– Чтобы подкупить кого-то… Так ведь?
– Только это и сумел придумать. Вопрос лишь в том, что нечем заплатить. Не буду входить в подробности, но единственная надежда на Павла Николаевича.
Я замолчал, втайне рассчитывая, что Ольга воскликнет что-нибудь вроде: «Ну, конечно, почему мы сразу о нем не вспомнили!» И прочее.
Она молчала.
– Оля, что вы думаете о нашем положении?
Она заговорила оживленно:
– Мы напрасно ждем неизвестно чего. Надо бежать. Я постоянно обдумываю план, как выбраться отсюда. Перебрала уже десяток вариантов, но пока не нашла такого, который бы сработал. Есть один… Правда, для него не хватает… – она замялась, – ресурсов.
– Любопытно, – сказал я. – Не хотите ли поделиться?
Она колебалась. Надо было подбодрить.
– Смелее, я не стану смеяться…
– Пожалуйста, не обижайтесь, Кирилл Максимович, – произнесла она нерешительно, – но, если бы вы умели водить автомобиль и были немного радикальнее, мы могли бы уехать на микроавтобусе.