Ловушка для сверчков

– Вот это по-командирски. Слуга царю, отец солдатам.

Сильно рискую. Карл либо опомнится, либо окончательно сорвется. Катя застывает неподвижно, закрыв лицо руками. Наверное, и в десантном отделении все окаменели. Не оборачиваясь, слышу тяжелое молчание, заполнившее железную коробку. Лихорадочно ищу слова, которые приведут в чувство Карла и Катю. Но в тусклом бортовом освещении (так оно, кажется, называется) Карл смотрит на меня зверем. Я опять неверно оценил его состояние. Если прежде его терзала неуверенность, то сейчас он в отчаянии оттого, что план рушится. А я толкаю его в пропасть, к полной потере контроля над собой и ситуацией. И что теперь? Тупо сидеть и ждать, пока положение выправится само собой? Или пора вытряхиваться из Бэтра и идти к генеральше на расправу?

И вдруг в гнетущей тишине нежно воркует Лора:

– Карлуша, ты ведь выведешь нас отсюда, правда?

Молодец, Лорка! Я вообще-то стерв не люблю, но сейчас случай особый. Ни одна обычная женщина не способна на такие ласковые интонации, на такое волшебное обещание в голосе, как стерва. Правда, эти обещания никогда не исполняются, но Карлу об этом лучше не знать.

Его будто стрекалом в бок ткнули. Но тут Татьяна вопит во всю феминистскую мочь:

– Катька, наплюй на мужиков! Они ж ни на что не годны, только нас умеют погонять. Скажи Карлу, чтобы сам сел за руль, а если не способен, пусть молчит в тряпочку.

Приходится вновь вносить коррективы. Кричу:

– Таня, кончай войну мышей и лягушек. Отложи феминизм до мирного времени.

– Что-то я не понял, – удивляется Сеня. – Откуда здесь лягушки?

Никто даже не хихикнул.

Каким бы критическим ни было наше положение, я невольно в очередной раз думаю, не прикидывается ли Семен дурачком с непонятной мне целью. Карл, отпихнув меня, протягивает руку, касается Катиного локтя.

– Катя, прости, я погорячился, – говорит мягко, почти нежно. – Передохни немного, а там все выйдет само собой. А не выйдет, не беда. Повторение – мать учения. Рано или поздно сумеешь.

Она кивает.

– Ну все, – говорит мне Карл, – возвращайся в десантный отсек.

Я возражаю:

– И не подумаю! Кто будет за тобой присматривать?

На самом деле он уже не нуждается в присмотре. Мне страсть как не хочется вновь оказаться в бункере камнедробилки, где мало того что глохнешь от беспрерывного грохота, вдобавок еще и слепнешь, упираясь взглядом в сплошные железные стенки. Перед командиром и водителем есть, по крайней мере, окошки. Правда, маленькие, но все же окошки, сквозь которые можно что-то разглядеть. К тому же тешу себя мыслью, что, сидя между Карлом и Катей, я как-никак играю роль изолятора.

Моя наглость задевает Карла. Он вновь начинает закипать. Похоже, я перегнул палку, не учел, что наш командир плохо переносит шутки на свой счет.

– За мамой своей следи! – рявкает он. – Будешь насмехаться, выкину наружу.

Очевидно, я нечаянно задел какую-то больную струнку. Увы, мне суждено то и дело наступать на чью-то змею в траве. Вздохнув, начинаю сползать с командирского кресла. Внезапно безжизненное Катино изваяние оживает. Она отнимает руки от лица и требует:

– Пусть останется.

И что же Карл? Взрывается, приказывает ей не соваться ни в свое дело? Молчит, будто не услышал? Ничего подобного. Покорно бурчит:

– Черт с ним, пусть сидит, защитник. Катя, а ты успокойся, спешить некуда.

Карабкаюсь на сиденье рядом с ним. Первым делом заглядываю в командирское окошко размером с развернутую школьную тетрадь и испытываю жестокое разочарование. За толстым стеклом в тусклом желтоватом свете маячат туманные причудливые очертания военных механизмов и орудий, позади которых начинается беспросветная тьма. Мне чудится, что я смотрю в иллюминатор батискафа на глубоководное кладбище боевых кораблей. Завороженный этой картиной, на миг забываю о реальности, в которую меня возвращает голос Карла:

– Катя, давай еще разок попробуем тронуться. Не волнуйся, торопиться незачем.

– Я ничего не вижу, – капризно отзывается Екатерина. – Не окно, а неисправный телевизор. Сплошные полосы и пятна.

Карл мог бы стать чемпионом мира в соревнованиях по терпению. Мягчайшим голосом мурлыкает:

– Катенька, просто открой верхний люк.

– Зачем?

– Чтобы лучше видеть, Красная Шапочка. Рост у тебя хороший, будешь смотреть поверх кромки люка.

– Ну не знаю, – с сомнением протянула Екатерина. – А как он открывается?

Она явно переигрывает. Наказывает его за недавнюю непочтительность.

– Прямо над тобой ручка, – говорит он. – Поверни и откинь крышку.

Екатерина запрокидывает голову, дергает какую-то деталь в потолке над собой.

– Не могу. Не открывается.

– Катенька, поверни и толкай вверх.

– Не получается. Наверное, у меня сил не хватает.

В промежуток между нашими креслами втискивается плотная фигура, голос Варвары произносит:

– Дай-ка мне. Убери руку.

Глухой стук откинутой крышки. В люк течет струя свежего воздуха, подслащенная запахом роз из соседнего с Полигоном розария.

– Давно бы так! – восклицает сзади Лора. – Бежать надо с комфортом, а то сидели, как тараканы в стакане.

Варвара бьет кулаком в бронированный потолок.

– Вот так, малявка! – грохочет она. – Говорила же тебе, без меня не справитесь.

– Спасибо, – отзывается сзади Ольга. – Без тебя не справились бы.

Я не вмешиваюсь. Люк мог открыть Сеня, а то и сама Екатерина, если бы поднатужилась. Дивлюсь тому, как много тщеславия проявляют большие люди в столь неподходящее время. Варвара, нависавшая надо мной, наконец отступает назад в десантный отсек.

– Теперь лучше? – спрашивает Карл.

– Могло быть хуже, – отзывается Екатерина.

Теперь ее голова возвышается над срезом люка.

– Тогда заводи, – просит Карл.

Скрежещет стартер, рокочет двигатель… Бэтр дергается, глохнет. Тишина!

– Не получается, – взвизгивает Екатерина.

– Ничего страшного, – низким тестостероновым голосом, каким соблазняют женщин, мурлычет Карл. – Успокойся, в следующий раз получится. Я обещаю…

В следующий раз опять ничего не получается, в следующий за следующим – тоже.

– Отдохни немного, – предлагает Карл в наступившей тишине. – Главное – расслабься.

Попытки следуют одна за другой. Дурная закольцованная бесконечность. Стартер, двигатель, тишина… Стартер, двигатель, тишина… Стартер, двигатель, тишина…

– Стоп! – командует Карл. – Передохни.