Страница 142 из 154
Он обходит машину спереди, светит, присаживается перед правым колесом.
– Черт! Да что это такое?! Оба колеса. Вот непруха… Маша, выходи. Хоть одно колесо поменяю.
– Сдурел? Какое колесо?! Ноги уносить надо…
– Машенька, нет времени спорить. – Андрон пытается говорить спокойно. – Беги за этим болваном, предупреди, чтоб собак не выпускал. Если быстро, то успеешь. А я пока колесо сменю!
– Не знаю, кто из вас болван, но он, по крайней мере, на пустом месте колесо не проколол.
– Маша, беги! Собаки…
– Дроня, не дури, езжай так!
Андрон пытается ее убедить:
– Маша, послушай, на пробитых колесах никто никогда не ездит. Во-первых, колеса загубишь, а главное – опасно!
– Да какой, к черту, опасно! – вопит Масяня. – Если нас здесь накроют, вот это будет опасно.
– Машенька, догони Сома, скажи, пусть собак не выпускает.
– Я еще с ума не сошла! – кричит Масяня. – Он давно ушел, как раз под собак прибегу.
– При нем тебя не тронут. Скажи, чтоб загнал обратно… Маша, время не теряй!
– А я говорю, езжай так.
Андрон, всегда и во всем соглашающийся с женой и беспрекословно ей повинующийся, на этот раз восстает, исходя из того справедливого убеждения, что Масяня хоть и умная, и даже очень умная, но все-таки баба, а потому в машинах ни в зуб ногой, и в этом единственном вопросе слушаться ее неразумно и даже стремно.
– Марья, – говорит он строго, – на одном-то проколе ехать хрен его знает как рискованно. Но если потихоньку, то ничего, может, и повезет… А если на двух, да еще с грузом, то полный атас. Управлять невозможно. Перевернемся. Авария. Понимаешь? Хорошо, если живы останемся. Надо хоть одно колесо поменять. Двух-то все равно нет… Да ты не бойся, дело недолгое. Успеем.
– А раньше о чем думал? У тебя всегда так. В последний момент…
– Я-то при чем? – Андрон в отчаянии. – Твои головастики резину порезали. Зуб даю, они. Маша, богом прошу, останови Сома…
– Беги сам.
– А ты колесо сменишь. Так, да? – иронизирует Андрон.
– Плевать на колесо. Садись за руль и поезжай. Тихо-тихо, не дыша. Доедем как-нибудь.
– Блин, а я еще сзади не посмотрел, – спохватывается Андрон.
Он исчезает из поля зрения Масяни, и через десяток секунд она слышит:
– Черт!..
И чуть позже:
– Черт!..
А еще она слышит приближающийся собачий лай. Вопит истерически:
– Дроня, в кабину, быстро!
Она видела этих собак в клетках на заднем дворе. Сом водил показывать. Мужики любят баб пугать, думают, страх возбуждает и бабы сговорчивее становятся. Саму-то Масяню пугать не надо, ей Сом и без того мил, а вот собаки ее напугали. Страшные черные звери. Сом продемонстрировал ей всю программу: ко мне, сидеть, молчать, голос… Когда псы по его команде, оскалясь, бросались на решетку вольера, ее поразило, какие у них огромные клыки.
– Дроня!
Из кабины она не может видеть, как присевший около левого заднего колеса Андрон, который тоже услышал собак, в панике вскакивает, роняет фонарь и, вслепую огибая фургон сзади, налетает на брошенную второпях тележку, спотыкается, валится как подкошенный на плиточное покрытие заднего двора, расшибает колено, кое-как поднимается, падает, вновь поднимается, ковыляет к кабине.
– Маша!
Лай совсем рядом, у самого фургона.
Масяне представляется, как страшный пес просовывает морду в оставленную распахнутой дверь кабины, ставит передние лапы на сиденье и, захлебываясь, рычит, прежде чем броситься на нее. Она захлопывает пассажирскую дверцу, переползает на водительское сиденье, дотягивается до ручки открытой двери, захлопывает и ее, затем закрывает уши руками.