Страница 116 из 154
– По-моему, у тебя паранойя. Это шестилетний мальчик. В этом возрасте все дети экспериментируют. Пробуют всё, до чего могут дотянуться. А вы – взрослые люди. Немного инфантильные, уж извини, но взрослые. Вы должны влиять на ребенка, воспитывать его, а не жаловаться на него…
– Ты, кажется, забыла про Сома. Вот кто на него влияет. При твоем попустительстве…
Обсуждение незаметно переходит в перепалку. Они уже обвиняют друг друга. Ольга спохватывается:
– Катя, я не спорить пришла, а за помощью. Ты ведь всегда за нас заступалась. Помоги нам. Мы с тобой, кажется, зашли в тупик, ударились в какие-то отвлеченные рассуждения. А надо довериться чувству. Я очень рассчитываю на твое чувство справедливости. Оно подскажет, помогать нам или не помогать.
Ольга, подняв голову, вглядывается в лицо возвышающейся над ней Екатерины, пытаясь прочитать на нем признаки сочувствия. Но свет ночника падает из комнаты в темный коридор и рисует лишь неподвижную статую, отлитую из темноты. «Почему она стоит на пороге, а не приглашает войти?» – думается вдруг Ольге. Голос Екатерины остается ровным и кажется таким же бездвижным, как тело.
– Лучше бы ты придерживалась рассудка, а не заговаривала о чувствах, – произносит Екатерина, и Ольгу поражает холодность ее тона. – Мои эмоции тебе не понравятся. Ты уверена, что я должна, да что там должна, обязана, как ты выражаешься, помочь вам? А если прямо, то угнать чужую машину. А я тебя спрошу: почему, с какой стати я должна вам помогать? Ах, наверное, из чувства гуманности, из идеи о том, что каждый порядочный человек должен помогать слабым, обязан их защищать. Но разве вы слабые? Разве вы считаете себя слабыми? Знаете, в чем ваша беда? Вы, лилипуты, как в той книжке, опутываете Гулливера сотнями канатов, не давая ему двинуться.
Ольга не может удержаться от восклицания, в котором смешивается удивление и негодование:
– Да чем же мы тебя опутали?!
– Само ваше присутствие в Арсенале – обуза. Сама мысль о том, что вас угнетают и что я обязана вступиться за угнетенных малюток. Мне что, своих проблем не хватает? Спасибо, выше крыши. Сом скалится похабно. Вася, хозяйский клеврет, ест глазами и норовит тайком, как бы случайно, прикоснуться. На большее не решается – хозяйку боится. Но все равно противно. Приходится быть начеку, следить за дистанцией. А звереныш, дикий малютка Эрик! Постоянно надо его одергивать, чтобы пакость какую-нибудь не ляпнул или не сотворил, да притом дергать деликатно, не то его мамаша разгневается… И тут вы – здравствуйте, пожалуйста… Постоянно ждете, что вас защитят, за вас вступятся, вам помогут. И при этом держитесь на равных с нормальными людьми, пуще того – с высокомерием. Будто малые размеры дают вам какое-то превосходство. До того как встретилась с вами, я в жизни не видела ни одного лилипута. Можно сказать, не знала, что они – то есть вы – существуют на свете. Поначалу вы мне даже понравились. Такие забавные, веселые, артистичные. И я, как могла, старалась защищать вас. Так меня воспитали. Знаешь, все эти либеральные ценности: все люди равны, независимо от расы, цвета кожи и, оказалось еще, независимо от роста, – все имеют право на свободу и бла-бла-бла. Я и сейчас верю в эти ценности. Но на практике оказалось, что они не ко всем людям применимы. Оказалось, что, помимо прочих свобод, есть еще и свобода выбора. Стать преступником – это тоже свободный выбор.
Ольга от возмущения забывает о спящих неподалеку волкодавах и кричит во весь голос:
– Екатерина, неужели ты нас в преступники зачислила?!
– Подожду, пока вы угоните броневик. Хотя вообще-то достаточно только намерения.