Страница 113 из 154
– Недотепа, – шипит Масяня. – У тебя что, манипуляторы плохо привинчены? Вот повезло выйти замуж за бракованного андроида.
– Машенька, ты же сама этот ящик ставила, – оправдывается муж.
– Опять? – грозно спрашивает Масяня. – Опять свои косяки на меня сваливаешь? Собирай!
Она стоит, скрестив руки на груди, наблюдает, как муж собирает бутылки и ставит их в ящик.
– Есть разбитые?
– Штуки три.
– Представь-ка, что не шмурдяк, а дорогое растеклось бы. Там каждая бутыль по тыще долларей может стоить. А то и больше…
«О чем они говорят? – думает Ольга. – Что за шмурдяк?» Неожиданно ее осеняет: вино! Они воруют у генеральши дорогое коллекционное вино и заменяют его дешевым пойлом. Надеются, что при нынешней неразберихе подмена обнаружится не скоро. Хозяйке Арсенала не до хозяйства, если она вообще когда-нибудь им интересовалась. К тому времени, когда жизнь в Бурлыжнике так или иначе устаканится, воров и след простынет.
Ах они крысы! Ольга не сочувствует обворованной генеральше, она ненавидит воровство.
Масянин муж ползает на карачках, подбирая бутылки, канючит:
– Маша, а Маша…
– Чего тебе?
– Что-то мне сегодня неспокойно. Боюсь, поймают нас…
– Ну вот опять! Не дури!
– Нет, Машенька, чувствую, что-то не так. Кажется, следят за нами… А что, если Сом камеры не выключил, а записывает? А потом начнет шантажировать.
– Дроня, ты голову-то включи. Камеры не Сом включает, а Шакс, ну, который из этих, из вояк. Зачем тогда он ворота открыл, тебя с машиной впустил и свет вырубил, если писать задумал?
– Ну не знаю, может, там ночная съемка какая-нибудь…
– И что? Кому он эту запись покажет? Его же первого за жопу возьмут. Почему не остановил? Значит, сообщник. Нет, он мне сам говорил, что не только свет отключает, но и на всех камерах питание. Ежели вдруг чего, отбрешется: были, мол, неполадки на линии. Ни с того ни с сего пропало электричество, а потом само включилось…
– Все равно тревожно. Будто предчувствие какое. А вдруг собаки вырвутся…
– Дроня, ты совсем как баба…
И Сом с ними. Сообщник. А кто отключил электричество и камеры? Значит, у них есть еще один подельник среди волкодавов – тот, кто сейчас несет дежурство в операторской. Они упоминают Шакса. Ольга не знает волкодавов по именам, они для нее на одно лицо. Кроме командира и красавчика, которого она почему-то смертельно боится…
Одна из бутылок откатывается далеко от тележки. Лежит рядом со щелью, через которую Ольга наблюдает за крысами. Масяня направляется к ней.
– Опять Варька дверь не закрыла.
– Машенька, тебе-то что? – спрашивает муж.
– Непорядка не люблю.
Ольга едва успевает отскочить в сторону, надеясь укрыться позади дверного полотна, когда дверь откроется. Слышит, как Масяня говорит про кого-то, очевидно про Варвару:
– Хомячка хоть бы не выпустила.
Узкая полоса света, проникающая в Ольгино укрытие через дверную щель, внезапно начинает расширяться. Дверь распахивается, отодвигая Ольгу в сторону и едва не сбивая с ног. Еще миг, и Масяня почувствует, что какая-то помеха мешает двери свободно открыться, и захочет посмотреть, что мешает.
Яркий фонарный луч скользит по полкам и останавливается в углу, где на полу под стеллажом с бытовой химией стоит маленькая клетка с маленьким зверьком. Луч застывает на миг, затем дверь захлопывается.
Ольга инстинктивно ждет, что глаза привыкнут к темноте после слепящего света. Но в ее убежище не проникают даже те несколько фотонов, которые, как уверяет нас наука, способно различать человеческое зрение. Она по-прежнему не видит ни зги. В темноте пробирается в левый угол, на ощупь открывает дверцу клетки и достает хомячка. Тепло крошечного тельца действует на нее успокаивающе. Сердцебиение постепенно успокаивается. Ей приходит в голову, что она не знает, как зовут хомяка. Да и вряд ли в зоомагазинах дают имена существам, которые есть всего лишь товар. Однако это мужественное создание заслуживает собственного имени. Ей неизвестен пол ее сокамерника. Но она убеждена в его храбрости и стойкости, так что решает назвать нейтрально – Кузей. Имя подходит при любом раскладе. Странные мысли приходят человеку в абсолютной темноте в экстремальной ситуации. «Не бойся, Кузя, – шепчет Ольга, – я не позволю тебя обидеть». Надо подождать, пока крысы завершат экспроприацию.
Сколько времени уйдет на то, чтобы выгрузить бутылки с дешевым вином из коробок, заменить ими дорогое вино в ячейках и уложить бутылки с дорогим вином в картонные ящики? Ольга представляет, как она сама организовала бы работу. Нужно снять коробку с тележки, поставить рядом со стеллажом и вынимать одну за другой бутылки из ящика, а на их место вставлять из ячейки. Рядом трудится сообщник, кто из них закончит быстрее? Ольга ставит на женщину. Впрочем, Масяня не слишком любит физическую работу – небось стоит в стороне и дает указания муженьку. Когда ящик заполнен, его отставляют в сторону. Сколько их помещается на тележке? Около десятка, то есть около двухсот или двухсот пятидесяти бутылок. Сколько времени уйдет на одну коробку? Минуты три-четыре, если работать не спеша. Полчаса на все про все. К сожалению, дверь закрывается плотно и невозможно будет услышать, как крысы толкают тележку к черному ходу.
Наконец Ольга решает, что прошло более половины часа. Можно выбираться из ловушки, которая стала ее убежищем. Она осторожно опускает хомячка в карман шортиков. Можно было, конечно, на время посадить Кузю назад в клетку, чтобы освободить руки, но Ольге почему-то этого очень не хочется.
Она пробирается туда, где должна находиться дверь, и действительно ощущает под пальцами гладкую поверхность, отличающуюся на ощупь от шероховатых стен. Шарит в поисках ручки и не находит. Она поднимается на цыпочки, ощущает кончиками пальцев некий выступ и мысленно воспроизводит его форму. Гриб. Плохо, очень плохо. Будь это нажимная рукоять, отпирающая защелку, она могла бы подпрыгнуть, повиснуть на рукояти и, барахтаясь на весу, на несколько миллиметров сдвинуть дверь на себя. Чтобы язычок защелки вышел из гнезда. Кноб необходимо одновременно повернуть и потянуть на себя. Ольга в темноте исследует каморку, но не находит предмета, который мог бы послужить подставкой. Как жаль, что она не способна летать. Ольга садится на пол в углу рядом с пустой клеткой, готовится к любому исходу своей спасательной экспедиции и незаметно засыпает.