Дьявол в отражении

Глава 2 Иные причины тёплой встречи

Обеденный стол ломился от закусок. Тарелки с запечёнными яблоками соседствовали с кусочками хрустящего хлеба и ломтиками тушёной свинины. Количество еды превосходило все разумные пределы.

– Тётушка, к чему такой пир? Мы же вдвоём не управимся.

– Как же «к чему»? – искренне удивилась женщина. – Конечно же, к твоему приезду!

Не успели нотки стеснения и толика радости тронуть мою душу, как тётушка жестом приказала сесть, а сама заняла место во главе стола – на месте покойного дядюшки. Недолго думая, я обошла её с левой стороны, но стоило мне положить ладони на спинку стула, как Александра Егоровна взмахом руки остановила меня.

– Аннушка, ради бога, садись справа. – На лице тётушки расцвела терпеливая улыбка. – Мы же одна семья. Ну что ты, в самом деле?

Присев в коротком реверансе, я обошла стол и заняла указанное место.

– Благодарю, мадам.

В груди против воли зародился слабый огонёк надежды. Едва заметное пламя, отблески которого окрасили глухую стену обид, выстроенную в глубоком детстве.

Опустив глаза и слегка улыбнувшись, я потянулась за салфеткой. Сняла серебряное кольцо, принялась расправлять ткань, прощупывая пальцами в перчатках чуть выступающую вышивку с инициалами рода Румянцевых.

В помещение вошла крепостная. Девчонка, которая перед моим приездом намывала крыльцо, сейчас резко остановилась в дверях, скрывая кого-то за своей спиной.

– Барыня, прошу простить, – быстро пролепетала она, склонившись в глубоком поклоне. – Граф Атаванов с сыном пожаловали. Разрешите впустить?

– Конечно! Нечего гостям в дверях стоять! – сладким голосом ответила тётушка и чуть тише добавила: – Глупая девка! Сама не могла сообразить, что их к столу нужно вести?

Я вздрогнула от резкой смены тона тётушки. Крепостная тотчас разогнулась, ужасно побледнев, но не оторвала взгляда от пола. Ещё раз быстро поклонившись, она шагнула к стене и пропустила графа с сыном в помещение. Несмотря на свои пышные формы, девушка практически вжалась в обои.

Первым в столовую зашёл невысокий полный старик с залысиной, держась чересчур пухлыми пальцами за край жилета. Он оценивающе оглядел притихшую служанку, столовую и только после этого перевёл взгляд на тётушку. Его и без того огромные щёки стали ещё больше от улыбки, когда мадам элегантно поднялась из-за стола и протянула ему руку.

– Георгий Дмитриевич! Мы переживали, что вы позабыли о нас, – нараспев проговорила она.

Тётушкино притворно грустное выражение лица не изменилось, когда он наклонился и поцеловал её кисть.

– Александра Егоровна, как вы могли так обо мне подумать? – в тон ей ответил Георгий Дмитриевич.

Тётушка и граф не обратили внимания, как в комнату, словно призрак, вошёл второй гость – высокий юноша с кудрями цвета яркого солнца и скучающим выражением лица. Он был настолько высок, что мог с лёгкостью удариться головой о дверной косяк. На нём был белый колет с широкой оранжевой тесьмой на бортах, по центру которой находился кроваво-алый просвет. Ткань плотно облегала широкие плечи и длинные руки. На скруглённом жёстком воротнике, под самым горлом, из той же тесьмы были пришиты две петлицы – по одной с каждой стороны. На плечах красовались погоны металлического цвета. На талии – туго затянутый широкий пояс из полированной белой кожи с изображением герба на бляхе. На ногах – белые лосины и чёрные высокие сапоги.

На угловатом лице сильнее всего выделялась горбинка на носу, кончик которого стремился вниз, словно птичий клюв. Слишком большие для такого лица глаза скучающе осматривали помещение. Светлые бакенбарды подчёркивали высокие скулы и мягкий изгиб бровей.

Не отвлекая отца от разговора с хозяйкой дома, молодой граф встал чуть поодаль и оглядел комнату. Судя по мундиру, этот человек состоял в гвардии. Когда его взгляд наткнулся на меня, всё ещё сидящую за столом, глаза гостя расширились.

Опомнившись, я как можно плавнее поднялась на ноги, не торопясь расправила складки юбок на бёдрах и талии. Намеренно долго не поднимая глаз от одежды, покрутила многоярусный жемчужный браслет на левом запястье и только после этого подошла к тётушке.

Встав за плечом мадам, я заметила, что цепкий взгляд молодого графа следил за каждым моим движением, а натянутая улыбка не выражала ни единой эмоции. Притворно смутившись, я первая отвела глаза. Плохое предчувствие закралось в сердце: прибывшие гости вызывали тревогу.

Когда приветственные речи между тётушкой и Георгием Дмитриевичем закончились, молодой человек сделал шаг вперёд.

– Александра Егоровна, благодарю за приглашение, – любезно отозвался граф и невесомо коснулся губами руки мадам. – Не окажете ли вы нам честь представить вашу гостью?

Пожилой граф наконец заметил меня. Тётушка спохватилась и повернулась ко мне с широкой улыбкой.

– Георгий Дмитриевич, – она выразительно кивнула ему, – Иван Георгиевич, – её внимание переключилось на молодого человека, – позвольте представить вам мою племянницу. – Родственница взяла меня под локоть и мягко подтолкнула ближе к гостям. – Анна Павловна Водынская. Единственная дочь моего прелестного брата.

Тело, скорее по привычке, нежели по собственному желанию, присело в глубоком реверансе. Задержавшись в нём чуть дольше положенного, я медленно выпрямилась и только после этого посмотрела на гостей. На лице Георгия Дмитриевича читалось одобрение. Его явно порадовало моё проявление уважения, заложенное на уровне мышечной памяти годами учёбы, а вот его сыну моя любезность скорее наскучила, чем польстила. Мужчина едва слышно вздохнул, но ни один мускул на его лице так и не дрогнул.

– Какое прелестное создание! – с удовольствием подметил старый граф и поцеловал мою руку. – Совсем как вы в молодости, – добавил он, обратившись к тётушке.

Понять, угодила ли мадам данная фраза, было невозможно. Выдержка Александры Егоровны при гостях была эталонной. Окружающие могли считать с её лица лишь те эмоции, которые она сама хотела им показать. Не более того.

Но и я не просто так отдала двенадцать лет жизни, пусть и не по своей воле. У меня было много времени на тренировки, поэтому сейчас я прекрасно владела собой во всех смыслах этого выражения.

С едва заметной улыбкой, опустив ресницы, я прикрыла губы свободной рукой и издала беззвучный смешок. Мой целомудренный образ всем своим существом выражал смущение. Спиной я почувствовала одобрительный взгляд мадам.