Дьявол в отражении

Глава 5 Дело о канделябре, сорочке и чести

Тело среагировало быстрее разума. Рывком схватив канделябр, я уже в следующую секунду оказалась у двери и, тихо отворив её, шагнула в коридор.

Темнота окутала лестницу. Я крепко сжимала подсвечник, бесшумно спускаясь по ступенькам. Звуки чужих шагов и шуршания одежды стали отчётливо слышны.

Через несколько шагов я увидела ярко-жёлтую светящуюся полосу. Тонкий луч света выглядывал из-под двери, ведущей в кабинет покойного дядюшки. Судя по мелькающим теням, в комнате кто-то был.

Возможно, здесь тётушка хранила документы, деньги и драгоценности, поэтому нас решили ограбить? Или кто-то из крепостных решил подделать вольную грамоту?

Бессмысленно. Почти никто из крестьян не умеет писать.

Надеяться на помощь со стороны было бессмысленно: Александра Егоровна, несмотря ни на что, была дамой в почтенном возрасте, и её слух порой оставлял желать лучшего. Тем более что спальня хозяйки располагалась в глубине дома – там, где графиню не мог потревожить никакой шум. И не стоило забывать, что дядюшкин кабинет был одной из тех «тихих» комнат, которые строились специально для приватных бесед. Он имел отдельный дымоход и огромное количество мягкой мебели для поглощения звука.

Пока я думала, раздался ещё один крик, который почти сразу же сменился на смех. Я так удивилась, что замерла, не дойдя нескольких шагов до двери. Рука с незамысловатым оружием застыла в воздухе.

Но вот смех снова сменился на крик. Высокий женский крик.

Отринув все сомнения, я посильнее замахнулась канделябром и резко толкнула дверь. В свете многочисленных свечей и горящего камина предстала неприятная картина. В центре кабинета на широком столе из красного дерева сидела полураздетая девушка. Рядом с ней стоял мужчина. Его камзол валялся на полу, а пуговицы жилета были вразнобой расстёгнуты. Изношенная нижняя рубаха крестьянки сбилась на уровне её расставленных коленей, чем не постеснялась воспользоваться проворная ладонь сударя, одетого явно на несколько рангов выше, чем его избранница. Судя по взлохмаченным шевелюрам и раскрасневшимся щекам, до моего вторжения они целовались.

Парочка испуганно отшатнулась друг от друга, увидев нежданного гостя. Теперь мне было хорошо видно, что девушка, юность лика которой повергала в шок, была чуть ли не младше меня, в то время как мужчина годился в ровесники моему отцу. Я мысленно назвала его испорченным стариком.

Судя по почти истлевшей, вульгарно задранной рубахе, передо мной, на столе покойного дядюшки, сидела крепостная девка. Бесстыдно распущенные кудрявые пряди золотой волной вились по её плечам и спине, а испуганный взгляд голубых глаз неотрывно следил за мной. Спохватившись, она сомкнула колени, поджала ноги и натянула подол из дешёвого коленкора до самых пят.

Мужчина рядом с ней не двигался. На его лице читалась смесь злости и непонимания. Он в упор разглядывал меня, пытаясь понять, кого принесло в такой поздний час по его душу. В отличие от девицы, её кавалер явно имел хоть какой-то вес в обществе, что делало сложившуюся ситуацию ещё более мерзкой.

Незнакомец не спешил прикрывать наготу (хотя, кроме снятого камзола, надевать ему больше ничего и не требовалось). Эта заминка вкупе с его изучающим взглядом не оставила сомнений: он оценивал меня так же, как и я его. Следовательно, передо мной был минимум вольнонаёмный, если не дворянин.

В душе поднялся чистый гнев. Мало того что эти двое осквернили кабинет дядюшки, так ещё и этот мужчина, скорее всего, принудил беззащитную крепостную ко всему тому, что здесь произошло. И хоть девушка выглядела напуганной больше из-за моего появления, нежели из-за принудительных плотских утех, я постаралась встать на её сторону. В моей картине мира никак не укладывалось, что молодая бесправная девица могла быть организатором сего разврата.

– Кто вы такой и что здесь делаете? – как можно строже спросила я и для убедительности чуть приподняла канделябр.

Я специально адресовала вопрос мужчине, так как хотела сразу обозначить, что считаю виновным только его. Он в последний раз оглядел меня и чуть-чуть повернулся. Что-то в моём тоне заставило его заговорить.

– Трифонов Константин Алексеевич, – с расстановкой произнёс он и слегка поклонился. Так слабо, словно стоял перед крестьянкой, а не потомственной дворянкой. – Управляющий имения Румянцевых и их незаменимый помощник. Позвольте поинтересоваться…

Он не успел договорить. Его перебил ещё один голос, донёсшийся прямо из-за моей спины:

– Константин Алексеевич, мне необходимы все выписки из бухгалтерии за последнюю зиму…

Я резко развернулась, всё ещё держа канделябр над головой. Передо мной оказался мужчина лет двадцати пяти, одетый в стильный клетчатый костюм по фигуре. Он стоял, склонив голову над исписанными листами. Несколько светлых прядей выбились из зализанной назад причёски. Развязанный шейный платок болтался на воротнике.

Спокойно осмотрев управляющего, крепостную и тот разврат, что они устроили, незнакомец вперил в меня вопросительный взгляд. Боже милостивый! Во всей картине его удивляла только я?

– Константин Алексеевич, – обратился он к управляющему. – Я не знал, что ты позвал ещё гостей.

Мужчина сделал особый акцент на слове «ещё» и недовольно посмотрел на старика. Тот не предпринял никаких действий, продолжая растерянно смотреть на собеседника. Заметив это, незнакомец закатил глаза и добавил:

– Неужели одной девицы не хватает?

Константин Алексеевич сразу же сконфузился и залился краской, а у меня глаза расширились от наглости этого хама!

– Я? Девица?! – не своим голосом прошипела я и чудом не запустила в него канделябром. – Да как вы смеете?!

Мужчина ещё раз показательно осмотрел меня с ног до головы.

– Но ведь вы прямо сейчас стоите в общей комнате в одной сорочке.

Я быстро посмотрела вниз и с ужасом поняла, что он прав. Во время поисков источника шума мне в голову не пришла идея надеть что-то ещё.

А вот прямо сейчас, стоя в одном ночном платье, кружевной край которого едва закрывал середину моих икр, а ворот – плечи, я впала в оцепенение. Господи, какой позор! В жизни не испытывала ничего подобного!

С грохотом уронив канделябр, я обхватила обнажённые локти руками в жалкой попытке хоть как-то прикрыться. Свечи вылетели из зажимов и разлетелись по полу десятком кусочков. Не отрывая взгляда от восковых обломков, я почувствовала, как собственные плечи стыдливо ссутулились.