Страница 84 из 179
Я же решил направиться прямиком в чебуречную. Надо было для начала пообедать, и лучшего варианта не было, как побаловать себя любимой едой.
Но перед этим следует зайти в знакомую ветаптеку и прикупить для Искорки ещё корма.
Потратив на дорогу минут десять, я открыл дверь, слыша звонкие звуки сработавших колокольчиков над дверью.
Всё те же запахи озона и дорогой химии. Всё та же продавщица за прилавком, но с другой стрижкой. Волосы Светланы были собраны в косу и неумело закручены на голове так, что хвостик косички торчал сбоку.
Светлана узнала меня, отправила добрую улыбку Искорке.
— «Вита-ультра-плюс»? — спросила она меня, потянувшись рукой куда-то под прилавок.
— На этот раз «Вита-ультра-плюс экстра». Килограмм, — приветливо улыбнулся я ей, поставив переноску на полку у прилавка.
Раз саламандра уже на пороге трансформации, надо подготовить её к этому, смягчить переход к четвёртому уровню Ядра.
Искорка ткнулась в прутья переноски, начиная яростно вдыхать вкусный воздух. Светлана не выдержала и хохотнула.
— А она у вас очень живая, — заметила продавщица.
— Да, она дышит, всё с ней хорошо, — иронично заметил я.
— Я не об этом, — засмеялась Светлана. — Энергичная. Я видела одну саламандру. Но она еле шевелилась, даже когда хозяин на неё прикрикивал, когда та зашипела на меня.
— Крик не лучшее воспитание, особенно для рептилий, — заметил я.
— Верно, ненавижу, когда кто-то кричит на зверей, на любых, — закивала Светлана, положив на прилавок большой пакет с кормом. — Десять тысяч двести рублей.
Я легко расстался с двумя купюрами, доложил ещё две сотенные. У меня есть ещё чуть более десяти тысяч, этого должно хватить, чтобы дождаться призовых.
На деньги от таинственного спонсора я не рассчитывал. Для меня они были незаслуженными и… будто грязными. Я всё больше приходил к мысли, что та сумма ещё один крючок, на который нас хотят посадить некие доброжелатели.
Вспомнил о Сверчанском, который ёрзал под воротником, намекая на себя.
— У вас есть злаки «Юр-витал»? Классический набор, — обратился я к Светлане, которая удивлённо взглянула на меня.
— Саламандре нельзя такое давать, — подчеркнула она.
— Это для другого хищника, — улыбнулся я, выкладывая ещё двести рублей с мелочью.
Продавщица не стала задавать вопросы. Выложила небольшой серебристый пакет с набором сублимированных злаков, которые были сдобрены комплексными витаминами для роста. И я убрал его вместе с другим кормом в сумку.
Не прошло и десяти минут, как я добрался до чебуречной Нины Сергеевны, в которой, как и всегда, царила уютная ламповая атмосфера. Попал на обеденное время, и зал вновь был заполнен.
Получив на стойке три чебурека, я устроился за столиком напротив старика в сером костюмчике, который попивал пиво, и не спешил стирать со своих пышных седых усов клочья пены.
Насыпал Искорке корма в переноску, опустошая старую пачку, затем добавил корма из новой. И под сочный хруст этой крохи и сам захрустел чебуреком, выпивая сок этого чудного шедевра и стараясь не проронить ни капли на стол.
В этой маленькой кулинарной радости было что-то правильное, отдаляющее от всего этого безумного водоворота боёв на Бетонке и странных жестов неизвестных корпоратов.
— И вот как вы думаете, мы выживем? — уставился на меня старик.
Я пропустил контекст, поэтому решил ответить абстрактно.
— Выживем, если захотим, — произнёс я, откусывая от второго чебурека.
— Как по мне, эти несколько астероидов не оставят нам ни единого шанса, — проскрипел старик. — А главное… — старик понизил голос до полушёпота, — власти вообще ничего не сообщают.
— Возможно потому что это слухи? — ухмыльнулся я, вспоминая, сколько раз в прошлой жизни я слышал нелепые бредни об астероидах, кометах, потом были инопланетные вторжения и нашествия тварей из секретных лабораторий. Я не придавал этому особого значения. Смысла в этом не было никакого.
Старик продолжал бухтеть, возмущённо двигая усами, затем подытожил, что всех виновных нужно найти и обязательно расстрелять.
Я как и прежде слушал его вполуха, пережёвывая сочное мясо и тающее во рту тесто, а мои мысли невольно начали соскальзывать туда, куда я старался не заглядывать с момента своего перемещения во времени. В прошлую жизнь. В те времена, когда я ещё не был Чемпионом, когда не было ни многомиллионных контрактов, ни ревущих стадионов арен.
Я вспомнил свою юность в этом городе. Пыльные подворотни, драки за гаражами и маленькую прокуренную комнатушку в коммуналке на Петроградке. И человека, с которым я делил это самое помещение, которое с трудом язык поворачивался называть жилым.
Серёга. Щуплый и вечно лохматый парень с красными от хронического недосыпа глазами. Он не интересовался гладиаторскими боями, как я, его не волновала прокачка фамильяров, и какого уникального ферала в этот раз поймали в Дикой зоне.
Пока я пропадал в залах, оттачивая тактические приёмы и реакцию, Серёга жил в цифровой реальности. Он был непревзойдённым гением кода. Тем, кто мог нарыть в закрытой сети любую информацию на кого угодно, обойти любую корпоративную защиту и выпотрошить транзитные счета, не оставив ни единого следа.
Позже, когда моя карьера пошла в гору, он ушёл с головой в теневые структуры Синдикатов, и наши пути разошлись окончательно. Мы перестали общаться, потеряв друг друга в водовороте времени и разных статусов.
Но сейчас, в данный момент, Серёга всё еще был тем самым лохматым гением из однушки, в которой он сейчас обитает. И если кто-то в этом городе был способен размотать неприметного Пичугина, вскрыть анонимные счета нашего «мецената» и докопаться до конечного бенефициара ловушки — то это был только он.
Я выпил томатный сок одним глотком. Решение было принято.
Прихватив переноску, в которой уже посапывала довольная сытая Искорка, я выскочил под моросящий дождь на улицу и уверенно зашагал в сторону Петроградки, к полузабытому дому.
— Позвольте, сударь, это что за нарушение субординации⁈ — возмущённо скрипнул барон, показываясь из-под воротника. — Эта ваша чешуйчатая мадемуазель уплетает обед за обе щеки, а элитная кавалерия сидит с пустым брюхом! Это же абсолютный моветон! Извольте немедленно выдать офицерский паёк, пока я с голодухи собственные усы жевать не начал.
— До дома ты дотерпеть, конечно, не можешь, — улыбнулся я.
— Категорически не могу, — заупрямился Сверчанский.