Страница 172 из 179
Глава 15
Я дождался, когда проводники с фамильярами соберутся на старте, кивнул Белову, и помощник щёлкнул тумблером. Мешки, ожидавшие у дальней стены, сорвались с места.
Тренировка проходила откровенно плохо.
Неон, не слыша привычного ободряющего голоса Дэнни, занервничал. Барс попытался ударить лапой по пролетающей мишени, но промахнулся на добрых полметра, получил ощутимый толчок в бок от соседнего снаряда. Провал.
Желешка, вместо того чтобы уплотняться перед ударом, на секунду потеряла концентрацию. Этого хватило, чтобы она растеклась по матам, полностью игнорируя ментальные потуги Кости, который покраснел как помидор и пытался достучаться до слайма. Матильда витала где‑то в облаках, и задела лишь первый мешок, кое‑как добравшись до финиша. Даже Бублик, обычно агрессивный и точный, сейчас действовал невпопад, плюясь кислотой мимо целей. Сгустки шлёпались на стены, выедая штукатурку.
Я скрестил руки на груди, мрачно наблюдая за этим бардаком. Инстинкты притуплены, рефлексы замедлены, каналы Сопряжения истончены настолько, что их по сути и нет. Они забыли, что на Столбах малейший рассинхрон будет стоить падения в грязь.
– Плохо, – констатировал я, когда мешки вновь замерли у дальней стены. – Вы не чувствуете своих питомцев. Артём Сергеич, ускоряйте режим. В полтора раза.
По залу разнеслись стоны, возмущённые возгласы, шипение Леры. Но никто не спорил.
Снаряды замелькали с пугающей скоростью. Проводникам пришлось напрячься, бежать за своими питомцами, уворачиваться от тяжёлой резины и пытаясь одновременно удерживать ментальный фокус на фамильярах. Мышцы горели, дыхание сбивалось, но, к моему удовлетворению, страх перед летящими мешками начал вытеснять сытую расслабленность.
Неон наконец‑то скоординировался с Дэнни и сбил первую мишень метким ударом лапы. Затем Бублик начал шустрее шевелить своим массивным телом, и быть точнее. Отсюда и результат. На трёх мишенях, прямо в центре, шипели капли кислоты.
Тандемы только начали втягиваться в нужный темп, ловя ритм Сопряжения, как вдруг…
Раздался громкий щелчок, похожий на выстрел.
В ту же секунду погас свет, погружая нас в полумрак. Гул старых вентиляторов под потолком захлебнулся, стих. Тяжёлые блуждающие мешки, лишившись питания, качнулись пару раз от инерции и замерли.
И тишина, нарушаемая лишь дыханием команды.
– Ш‑ш‑ш‑ш, – на плече угрожающе зашипела Искорка.
Саламандра почувствовала подвох. Да и я понял, что дело не пробках. Звук щелчка донёсся не из щитовой в коридоре, а почему‑то с улицы.
– Чёрт бы побрал эту проводку! – прорвался сквозь темноту возмущённый голос Белова. – Говорил же Кире, не тянет на гидравлику! Теперь как в пещере у циклопа!
Остальные бойцы недоуменно перешёптывались, беседовали с питомцами стараясь успокоить их.
Дверь в зал открылась.
– Что за ерунда⁈ – ворвалась Кира, подсвечивая себе путь фонариком на смартфоне. – У вас тоже нет света⁈
Луч света нервно дёргался, выхватывая из мрака застывшие лица команды.
– Как видишь, – мрачно отозвался я, направляясь к выходу. – Ветров, остаёшься за старшего. Команде не расходиться, ждать здесь. Кира, пойдём с нами.
Мы быстрым шагом миновали тёмный коридор, слушая бубнение Белова, вышли к посту охраны. Христофор Родионович находился в своей охранной комнатке, тусклое свечение мониторов видеонаблюдения отражалось на его лице.
Система безопасности, запитанная от старенького источника бесперебойного питания, который шумел на полу, будто пылесос, пока ещё держалась.
– Христофор Родионыч, что у нас с электричеством? – с порога спросила Кира.
– А вон чё творится‑то. Поглядите‑ка. Уже уехали, ироды, это запись, – охранник развернул один из мониторов. На экране отображалась картинка с наружной камеры, направлена она была на задний двор гильдии. Качество было паршивым, но суть происходящего была понятна.
Двое плотных мужчин в одинаковых синих спецовках деловито копались в трансформаторной будке. Именно от неё питалась вся база. Они сняли клеммы с силового провода, тот бессильно повис на тросовке, затем смотали провод в моток, пряча в распределительный шкафчик.
– Я их по громкой связи окликнул, значит, – глухо пробасил Дед. – Спросил, какого лешего они там творят. А они мне в ответ: «У вас плановое отключение за неуплату. Все вопросы в 'Питерэнергосбыт»«. Потом сели в свою 'Газель», номер эм кэ а, три три два. И спокойно уехали.
– Какая неуплата⁈ – взвилась Кира, её глаза гневно сверкнули в полумраке. – Я вчера лично закрыла все счета за электричество! Из призовых! До копейки! Даже внесла лишнее! У нас переплата на два месяца вперёд!
Из моего нагрудного кармана донеслось приглушенное, но крайне ядовитое стрекотание.
– Варвары, – возмущался Сверчанский, явно недовольный тем, что его вырвали из тёплой дремоты. – В благородные времена за саботаж такого уровня пороли на столбе до полусмерти. Или на дыбу вздёргивали, чтоб неповадно было.
Я проигнорировал исторические экскурсы мутанта. Ситуация была кристально ясной. «Энергосбыт» был лишь пешкой. Целенаправленная, грубая диверсия. Не исключено, что кто‑то из Синдикатов, видимо обратил на нас внимание. И решил действовать в лоб. Хотя я не уверен. Всё же не их методы.
Обесточить базу конкурента, за шесть дней до испытания. Вырубить вентиляцию, тренировочное оборудование. Системы климатконтроля в вольерах не было. Но фамильярам нужно освещение.
Невесёлая ситуация. Без электричества мы не подготовим питомцев. А не подготовим питомцев – провалим Бетонку.
Но то, что нас решили просто вырезать из турнира, я не сомневался.
Спустя полчаса мы с Кирой поднимались по широким гранитным ступеням центрального офиса «Питерэнергосбыта». Владелица гильдии буквально кипела от ярости. Тот факт, что кто‑то посмел усомниться в идеальной прозрачности её бухгалтерии, Воронцова восприняла как личное оскорбление. Всю дорогу она сжимала в руках папку с платежными квитанциями, причём так, словно собиралась ею кого‑то задушить.
Миновав несколько турникетов, лабиринты коридоров, несколько вялых охранников и пару надменных секретарей, мы наконец прорвались в нужный кабинет.
Обитель начальника филиала выглядела типично для чиновника, плотно сидящего на ресурсных потоках. Массивный дубовый стол, кожаные кресла, портреты начальства на стенах и стойкий запах дорогого одеколона, смешанный с табаком.