Страница 160 из 179
Не слушая моих слабых возражений о спортивной диете, Раиса Павловна сноровисто собрала в глубокую тарелку второе. Гигантскую порцию картофельного пюре с двумя внушительными домашними котлетами. Я поблагодарил, забрал поднос, чувствуя, как от одного запаха просыпается зверский аппетит.
Заняв столик в центре, я принялся за первое блюдо. Лишь спустя пару минут двери столовой распахнулись, впуская измученную полосой препятствий команду.
Бойцы едва волочили ноги. Дэнни держался за отбитое плечо, Костя прихрамывал, а Лера то и дело потирала ушибленный локоть. Лишь Анна с неизменной осанкой прошествовала к встречающей их поварихе, хотя в её походке тоже угадывалась усталость.
Несмотря на физическое истощение, на лицах моих подопечных блуждали довольные улыбки. С чего бы это? Не думаю, что на них произвели впечатление ароматы домашней кухни. Здесь было что‑то другое.
Если хозяев я раскусить не мог, то их питомцев ценить мне вполне по силам.
Я доел борщ, замер с вилкой, занесенной над картофельным пюре. Мой натренированный взгляд диагноста ненавязчиво скользнул по фамильярам. И сразу же зацепился за детали, на которые не обратил бы внимания даже опытный гладиатор.
Матильда дышала слишком часто, а её рыжая шерсть казалась тусклее обычного. Неон, всегда отличавшийся идеальной координацией, чуть заметно припадал на переднюю левую лапу при каждом шаге. Хотя на тренировке его не задевал ни один из мешков. Бублик еле слышно икал. Даже вечно активная Желешка выглядела более водянистой и аморфной, с трудом удерживая форму. Это было видно по волнам, пробегающим по её поверхности.
Я прищурился. Со зверями происходило что‑то неладное. Но что?
На фоне Искорка похрустывала кормом в переноске на столе, Живчик чавкал под столом, подметая всё, что я положил в его миску. Сверчанский шевелил жвалами в кармане, с аппетитом уничтожая дольку апельсина.
Я решил дождаться, когда и моя команда поест, решил не спешить и обдумать увиденное.
Борщ был вкусным, а котлеты с пюре ещё вкуснее. Картофель взбит так, что буквально таял во рту, а котлеты оказались рублеными, сочными. Всё идеально сбалансировано по специям. Но я не доел. Наконец‑то я понял, что произошло.
Замечая, как команда перешла на второе блюдо, я поднялся из‑за стола. Настроение Раисы Павловны, щебетавшей за раздачей Белову, резко контрастировало со сгущающейся над командой атмосферой.
– Ветров, Смирнов. Подъём. Соколова, Савельева, к вам тоже это относится, – мой голос прозвучал тихо, но в гулкой столовой мои слова звучали, словно удары кнута. – Построение, прямо здесь.
Гладиаторы, отвлеклись от трапезы, переглянулись. Заметив мой не предвещающий ничего хорошего взгляд, они покорно оставили в покое стаканы и выстроились в шеренгу. Питомцы замерли у их ног.
– Что вы им дали? – коротко спросил я, останавливаясь напротив Кости.
Смирнов криво улыбнулся, попытался сделать невинное лицо, но под давлением моего взгляда продержался ровно три секунды. Ветров судорожно сглотнул в стороне.
– Ну… мы просто хотели отметить прохождение квалификации, тренер, – замялся Денис, нервно теребя край футболки. Я остановился напротив него, прожигая пристальным взглядом. – До обеда ещё было время. Заказал доставку.
– Так, – кивнул я, не отводя взгляда. – Что конкретно заказали?
– Пиццу. Элитную, – выдавил Ветров. – С четырьмя видами сыра и трюфельным маслом. Ну и… ребята тоже поели.
– То есть сначала ели питомцы? – уточнил я, замечая, как у Ветрова начинает дёргаться бровь.
– Мы только по маленькому кусочку дали! – торопливо забормотал Костя, виновато посматривая на растекающуюся по линолеуму Желешку. – Честное слово! В качестве поощрения!
Я закрыл глаза, призывая на помощь всё свое терпение. Элитная человеческая пицца. С трюфельным маслом. Для эфирных животных со сложнейшим метаболизмом.
Последствия этой гастрономической диверсии были налицо.
– Неон, – остановился я напротив хрустального барса. – Радужка глаз побледнела, мутно‑серая. Он тяжело дышит, хочет упасть набок… Желешка. Потерял прозрачность. Он стал похож на комок строительного клея, форму не держит.
– Ему и раньше тяжело было это делать, тренер, – выдавил Костя.
– Смирнов, не встревай. В следующий раз крепко подумай, прежде чем, что‑то говорить, – предупредил я, затем остановился напротив лисицы. – Матильда. У неё чесотка. Явно острая аллергическая реакция. Ну и Бублик. Он икает, и у него повышенное слюноотделение. Соколова, ты знаешь, когда вараны икают?
– И‑и‑и‑ик! – ответил за неё Бублик, содрогаясь всем телом.
– Нарушение пищеварения, – пробурчала Лера.
– Неправильный ответ, – сухо заметил я.
Ко мне подошла Полина. Док окинула взглядом застывшую шеренгу, затем перевела взгляд на страдающих зверей. Её лицо превратилось в бесстрастную гипсовую маску, а глаза метали молнии.
– Я, конечно, знала, что будет непросто, но масштаб катастрофы каждый раз меня удивляет, – ледяным тоном констатировала Полина.
Она подошла к икающему варану, профессионально осмотрела его слизистые и выпрямилась.
– Глубокая интоксикация. Острый панкреатит Ядра, – вздохнула она. – Если бы я не была связана клятвой Гиппократа, вот прямо сейчас бы устроила каждому из вас промывание желудка. Без наркоза. Через нестандартные отверстия.
Бойцы синхронно побледнели. Всем было понятно, что Доку не до шуток. Да и я кое‑как сдерживался, чтобы не повышать голос.
– Всех в лазарет. На капельницы, – скомандовала она, разворачиваясь. – Молитесь, чтобы я успела вывести эти ваши трюфеля из их кровотока без последствий.
Полина быстрым шагом покинула столовую, а я оглядел притихшую команду. Не стал кричать. Не стал читать долгих моралей о безответственности.
– Обед отменяется. Отведите питомцев к лазарет и в тренажерный зал, – спокойно произнес я.
Спустя десять минут стая наматывала бесконечные штрафные круги по периметру зала. Тяжёлый топот кроссовок эхом отдавался от высоких потолков.
Дэнни бежал первым, обливаясь потом. Буквально в метре за ним, тяжело и угрожающе дыша прямо в затылок мажору, неслась Лера.
– Я скормлю тебя Бублику, Ветров… – сквозь зубы, в такт шагам шипела Соколова. – Как только он перестанет икать… я лично запихну тебя в его пасть… хоть пицца и была вкусной, зараза…
– А я говорила, – заметила Анна. – Нельзя им такое.