Страница 148 из 179
Наш тандем шёл очень достойно. Всё же тренировки закалили Неона, без сомненья. Хрустальный барс пока что с лёгкостью преодолевал метр за метром движущейся полосы. На третьем ярусе лента под Неоном резко остановилась, пошла в обратную сторону. Лапы барса разъехались, он поскользнулся, и его задняя часть опасно свесилась за край платформы.
Трибуны ахнули. Хотя Дэнни не подвёл. Не запаниковал.
– Щёлк! Щёлк! – резкий, сухой звук пальцев прорезал шум моторов.
Идеальный «якорь» пробил панику барса. А следом Дэнни подкрепил это ментальной командой. Неон сгруппировался, выпустил когти, вцепился в резиновое покрытие и мощным рывком вытянул себя обратно на полосу.
На восьмом ярусе они с койотом выровнялись, пошли ноздря в ноздрю. На десятом оба тандема рванули к финишным кнопкам.
Два глухих удара прозвучали почти слитно. Я нажал кнопку секундомера, взглянул на табло. Время, которое я засёк, было верным. И мы отстали на полсекунды от противника. Койот оказался чуть быстрее на последнем переходе.
Вторыми вышли на дистанцию Костя с Желешкой. Против них выступал здоровяк с багровым броненосцем.
Желешка стартовала неуверенно, она была медленнее, но надёжнее. Слайм просто перетекал с яруса на ярус, игнорируя центробежную силу. Проблема возникла лишь на девятом, самом скоростном кольце.
– Дава‑а‑а‑ай! Рви, Рокки! – надрывал голосовые связки здоровяк. – Бегом!
Желешка от крика отвлеклась, её начало сносить к краю. Зелёная масса задрожала от перенапряжения. Но Костя заставил её собраться, подбодрил, использовал стоп‑команду, которую мы выучили.
Далее то, что я увидел было как бальзам на сердце. Броненосец противника тяжело заелозил на последнем ярусе, потерял время на торможении. А Желешка распласталась на финишном отрезке, по команде заскочившего к финальной зоне Смирнова. Ударила по кнопке зелёным отростком. И на секунду раньше, чем Проводник «Неукротимых» успел добежать до своей кнопки.
Теперь мы вышли вперёд, на полсекунды. Кира приободрилась, а Белов теперь уже потянулся к графину с водой.
Как бы я не надеялся, что всё пройдёт идеально, всё же третий этап превратился в катастрофу.
Лера и Бублик вышли против второго степного койота. Дикарка гнала варана вперёд, пытаясь использовать его массу. Первые шесть ярусов они продавили напором. Но на седьмом кольце алгоритм Центрифуги выдал серию хаотичных рывков. И Бублик не удержал баланс. Его тяжёлый хвост мотнуло в сторону. Потеряв центр тяжести, варан с громким шипением сорвался вниз, повиснув на страховочной сетке.
Я замер, наблюдая, как койот противника, догоняя варана, совершил ту же ошибку. Не сбавил скорость и улетел в сетку.
Оба тандема провалили этап.
Я быстро сверил записи в блокноте. Затем бросил взгляд на табло. По очкам и времени мы шли с «Неукротимыми» почти вровень. Как и прежде, с разницей в полсекунды в нашу пользу.
По сути, никакого преимущества. Никакого права на ошибку. Вся надежда на выход в следующий круг ложилась на Анну с Матильдой.
Савельева замерла на красной стартовой линии с Матильдой, отцепляя от её ошейника поводок, что‑то прошептала на ухо лисице, а та лизнула её в щёку.
Рядом с ней вышел коренастый приземистый ирокез, подтаскивая к себе полосатую росомаху. Он размял шею, затем взглянул в сторону Анны и усмехнулся.
– Нет, это нереально, – отошёл от обзорного стекла Белов, сминая пластиковый стаканчик в пухлой руке. – Противник серьёзный. Вы что, не видите? Размотает нас как нечего делать!
Я знал, что полосатые росомахи быстры. Они сильны, агрессивны. Хищники с мощными, кривыми когтями, способными впиваться в ленты и удерживаться на них, делая кратковременные паузы. Даже при бешеном реверсе верхних ярусов.
Обойти такого фамильяра на скорости будет невероятно сложно. Но я то знал, что главное не навыки, а то, как ими пользуешься.
– Перестань истерить, Артём! – не выдержала Кира. – Уже невозможно слушать тебя! Какие у нас шансы?
Кира взглянула на меня.
– Анна справится, – сухо заметил я. – Непростой соперник, но его можно обойти.
Анна ждала гонг, выглядела абсолютно спокойной. Плечи расслаблены, в позе не читалось сковывающей жёсткости. Она была готова импровизировать.
Но мой опытный взгляд увидел нечто другое, отчего сердце забилось чаще. Я вгляделся в бинокль, навёл зум. И дело было не в хозяйке, а в её питомице.
Пустынная лиса сжалась в тугой рыжий комок у ног Савельевой. Её мелко и непрерывно трясло.
Я прищурился, впился взглядом в зверя.
Оглушающий вой сотен моторов двух гигантских Центрифуг, вибрация бетонного пола, крики тысячной толпы и густой запах чужого страха, пропитавший арену. Всё это ударило по чувствительным рецепторам пустынной лисы. Скопом. Разрушая прежний настрой. Дезориентируя её.
Ярко‑рыжий окрас на загривке Матильды начал тускнеть, приобретая пепельно– болезненный оттенок. Это значило только одно. Ядро лисы начало перегреваться. И процесс этот шёл лавинообразно.
Зверь находится в состоянии аффекта. Он просто не сдвинется с места по сигналу гонга. А если и сдвинется, то сорвётся в ров с первой же движущейся ленты.
Я проводил взглядом организатора в униформе Лиги. Он не спеша, под шум трибун, подошёл к массивному медному диску. Затем снял со скобы тяжёлый молот.
До старта решающего, финального забега, который определит судьбу нашей гильдии, оставались считанные секунды.
Организатор приготовился занести молот, взглянул на гонг. Мои нервы напряглись до предела. Искорка зашипела в ответ, она также переживала за нашу команду.
– Сейчас приду! – воскликнул я, выскочил из ложи, бросился по ступеням. Перелетая через три ступени, и чуть не подвернув ногу на лестничном пролёте.
Надо успеть! Добраться до Матильды, пока ещё не поздно!
Следовало сбить нарастающую панику. Предельно жёстко и быстро. Выдернуть её из ступора любым способом.
Хотя я знал, что делать. Главное, не останавливаться!
До бровки было ещё тридцать метров, а организатор с гонгом, уже поднял молот…