Страница 140 из 179
Глава 8
Экран смартфона превратился в смазанную картинку. Изредка на нём мелькали тёмные разводы на стенах, грязный кафель, выцепляя поваров в светлой спецодежде. То и дело я замечал хищные тараканьи морды.
В динамике, несмотря на убавленную громкость, отчётливо слышался хруст хитиновых панцирей, щелчки насекомьих жвал и отчаянное рычание барона Сверчанского.
– Саблю мне! – рычал гусар, отбиваясь от наседающих врагов. – Всех покрошу, плебеи пузатые! Куда прёшь, рыжий⁈
Мой диверсант привлёк слишком много внимания. Барон ускорился, уворачиваясь от натиска двух прусаков, который пытались зайти ему во фланг. Побежал к выходу. Ракурс сместился, и я увидел… толпу тараканов! Барон собрал их за собой. Особей тридцать, не меньше. И все они пытались его остановить.
Повара уже добрались до стада насекомых. Начали топтать тех, до кого дотянулись.
– Эй! Вон он… мутант! У него что‑то на спине! – заорал повар, бросаясь наперерез Сверчанскому.
Барон прыгнул между ног, увильнул от ручищи повара, и тот не удержался, рухнул на пол, увлекая за собой сковороду. Тяжёлая чугунная посуда с грохотом врезалась в кафельный пол, разбивая одну из плиток на несколько частей.
Чёрное от пережарки масло с шипением плеснуло на грязный пол, окатывая половину тараканьей стаи. На экране я заметил одного из поваров. Он поскользнулся на масле, шлёпнулся на пятую точку, взвывая от боли. Второй споткнулся об него, врезаясь лбом, словно тараном, в стойку с посудой. Тарелки с грохотом посыпались на пол.
– Рома, лови того гада! – послышался грозный рык. – Зелёный! Да вон!
– Это кто? – на экране мелькнул силуэт растерянного охранника, схватившегося за дубинку. – Откуда⁈
– Да мутант это! Лови, мать твою! – бросил ему обладатель грозного голоса.
– Божечки! Сколько паразитов! – охнула женщина.
На кухне царил первозданный хаос. Вот кто‑то закричал, требуя огнетушитель. Затем охранник закрыл дверь, отрезая путь к отступлению. Затем бросился навстречу Сверчанскому, которого вновь догнали тараканы.
Вот барон сомкнул жвалы на брюшке рыжего паразита, потом отпихнул второго, и камера мелькнула в сторону вентиляционной решётки.
Молодец. Туда тебе и надо.
Я же, невозмутимо посматривая в экран телефона, подошёл к стойке. Тучный продавец напряжённо переговаривающийся по телефону, вновь покосился на меня.
Пора уходить.
Я поднялся из‑за стола, замечая, как продавец что‑то резкое бросил в трубку, посматривая на меня.
Покинул я заведение, посматривая на экран телефона. Картинка снова дернулась. Сверчанский, оказавшись в кольце врагов, у стены над вентиляционной решёткой, применил свой коронный манёвр.
– Поберегись, злыдни усатые! – донёсся из динамика боевой клич гусара.
В кадре мелькнула жирная, лоснящаяся спина самого крупного таракана. Гусар использовал её как трамплин. Прыгнул, оттолкнулся от неё, извернулся от пары жвал, которые чуть не сорвали камеру.
Ещё пара прыжков, и барон рыбкой нырнул в спасительную тьму вентиляционного хода.
Я прервал запись. Пока обходил здание «Горячего чебурека», отправил Серёге обличающее видео. Разумеется, оставил я только ту часть, когда Сверчанский проводил ревизию заведения, до схватки с тараканами.
Сообщение ушло. А я остановился у единственной вентиляционной решётки здания. Через неё как раз и вылез барон Сверчанский. Пара секунд, и он прыгнул на плечо.
– Честь имею кланяться до самой землицы! – прохрипел гусар, деловито поправляя воображаемый мундир и сбившуюся набок микро‑камеру. – Мать честная, сударь! Это был не бой, а самое настоящее Ватерлоо!
Аккуратно я устроил его в карман. Искорка одобрительно зашипела из переноски. Она всё видела, как и я, и теперь хвалила сверчка за смелость. Живчик выбивался из‑за пазухи, протиснулся, огляделся. Он не понимал, откуда было столько шума, и почему сейчас тишина.
– Рубил я, значит, этих вражин направо и налево! – вальяжно приосанился Сверчанский, высунувшись из кармана. – Наступали сомкнутым строем, но гусарский прыжок – это вам не блошиная возня! А когда полилось кипящее масло… Ха!
– Ты молодец, барон, – похвалил я его, замечая пару охранников, показавшихся у входа в «Горячий чебурек», и скрываясь в ближайшем проулке. – Осталось завершить операцию. Последний штрих.
– Завершить? Штрих? – возмутился Сверчок. – Я требую лазарет и медаль! И пару капель нектара!
– Медаль будет позже, в виде тропического фрукта. А вот нектар тебе противопоказан. Сосредоточься на втором этапе, – отправил я ему очередной намёк, что кое‑куда следует заскочить.
Быстрым шагом я направился обратно, к тусклой вывеске чебуречной Нины Сергеевны. План в моей голове сложился окончательно. Одного компромата на конкурентов было мало. Его могли списать на происки завистников. Для идеального информационного удара требовалось обелить заведение Нины Сергеевны.
По пути я сообщил барону о том, что нужно сделать.
– Уж не сомневайтесь, сударь, – бодрым голоском сообщил сверчок. – Главное, чтобы в окопах не обнаружилась вражеская пехота. Иначе я буду биться в полную силу.
– Пехоты там точно не будет, – ухмыльнулся я, вспоминая, передачи из прошлого из заведений Нины Сергеевны. Основной их отличительной особенностью Был идеальная чистота на кухне. Нина следила за этим так тщательно, что её зачастую ставили в пример проверяющие органы.
Я вошёл внутрь «Чебуречной». Зал оказался практически пуст. За одним столиком сидела пожилая пара, за вторым клевал носом бородатый дед, цедя компот.
Нина находилась за стойкой, бездумно протирая тряпочным полотенцем и без того безупречно чистую стойку. Увидев меня, она слабо улыбнулась.
– Вы что‑то хотели? – спросила она, затем вспомнила, что я уже посещал чебуречную. – За добавкой пришли?
– Да, если можно ещё два чебурека, – ответил я тёплой улыбкой, выпуская под стойкой Сверчанского. – На вынос.
Затем включил экран и запустил программу. На экране телефона появилась картинка, и я убавил громкость, включая запись.
Ожидая заказа, я наблюдал за экскурсией Сверчанского. В отличие от помойки конкурентов, я не увидел никакого застарелого жира. Сверкающая нержавейка столешниц, идеально чистые вытяжки, аккуратно закрытые контейнеры с фаршем и свежей зеленью. Холодильники гудели ровным, тихим басом.