Страница 138 из 179
Добрался я до чебуречной Нины Сергеевны, зашёл внутрь. Заведение, как и вчера, было полупустым. Сама хозяйка сидела за стойкой, грустная, изучающая что‑то в своём телефоне. Еле улыбнулась, встречая меня потухшим взглядом, отсчитала сдачу с двух сотен и через пять минут вынесла три чебурека на тарелке.
Подсыпав Искорке корма в переноску, я распаковал пакет с кормом для Живчика.
– Только со стола никуда не прыгай. Понял меня? – строго наказал я джек‑терьеру, и тот задвигал носом. Он на всё согласен, лишь бы его покормили.
Сверчанскому достался пучок укропа. Барон вяло и с расстановкой начал его жевать, сетуя на то, что он похож больше на козла, чем на боевого гусара.
На некоторое время я отрешился от действительности, погружаясь в царство чебуречных оттенков, выпивая сок, пробуя идеально приправленный фарш и похрустывая корочкой теста.
Дожёвывая третий чебурек, я услышал, как телефон в кармане завибрировал.
– Да, Серёга, – я ответил на вызов, отодвигая пустую тарелку.
– Артур, я пробил твою чебуречную, – голос хакера звучал деловито, на фоне привычно щёлкала клавиатура. – Ты был прав, там не всё чисто. Месяц назад на соседней улице открылась новая точка фастфуда – «Горячий чебурек». Сетевики. И сразу после их открытия на твою Нину Сергеевну обрушилась внеплановая проверка санэпидемстанции.
Серёга хмыкнул.
– Официальное заключение, прикинь: нашли следы сальмонеллы на разделочной доске. Выписали гигантский штраф и повесили предупреждение на фасад, – продолжал мой друг. – Вот клиентура и разбежалась. Но фишка в том, что инициатором проверки стала анонимная жалоба. И знаешь откуда она подана?
– Не тяни, Серый. Выкладывай всё, что знаешь, – произнёс я.
– Жалоба поступила с айпи‑адреса, зарегистрированного на юрлицо тех самых сетевиков. Получается, что конкуренты подбросили заразу и задавили её админресурсом. Классический рейдерский захват территории.
– Понял. Спасибо, Серый, – я сбросил вызов, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
Я не стал прощаться с Ниной Сергеевной. Молча вернул тарелку, посадил Искорку на плечо, а Живчика спрятал за пазуху, дождался, когда Сверчанский залезет в карман, и вышел на улицу. До «Горячего чебурека» было пять минут ходу.
Заведение «Горячий чебурек» сияло ярким, агрессивным неоном. Внутри было полно народа, играла громкая музыка, пахло жареным тестом и специями. В целом очень похожая расстановка, как и в «Чебуречной». Вот только столиков было больше, а за стойкой большой бородатый мужчина в цветастом фартуке.
Купил я у него чебурек и стакан томатного сока, остался за стойкой, понимая, что все столики заняты.
Попробовав первый кусок от изделия, я пару раз прожевал его, точнее пытался прожевать, и незаметно выплюнул в салфетку. Мои рецепторы, привыкшие к безупречному качеству стряпни Нины Сергеевны, почувствовали старое масло, дешёвый фарш, щедро замаскированный перцем. Хотя тесто было неплохим, но недотягивало до уровня «Чебуречной». Оно должно таять во рту, а не забивать желудок.
Дождавшись, когда бармен отвлечётся на следующего посетителя, я приоткрыл карман.
– Гусары, на выход, – негромко позвал я, и Сверчанский недовольно высунул усы.
– Извольте, сударь, – промямлил он. – Время ужо позднее, боевые гусары требуют отдыха.
– Некогда спать, у тебя спецзадание, – я кивнул в сторону закрытой двери, ведущей на кухню, над которой виднелась решётка вентиляционной вытяжки. – Проникни на кухню. Оцени обстановку. И постарайся не привлекать внимания.
– Вылазка в стан врага? Сделаем без шума и пыли, хех, – радостно произнёс сверчок. – Ждите донесения.
Зелёное насекомое юркнуло под стол, бесшумной тенью скользнуло по плинтусу и скрылось в вентиляционной решетке.
Я сидел, цедя плохо разбавленный томатный сок и ждал. Прошло минут пятнадцать.
– Вы будете ещё что‑нибудь заказывать? – покосился на меня пухлый бородач.
– Пока нет, – сообщил я, и он вновь потерял ко мне интерес, отвлекаясь на парочку студентов.
Из‑под стола раздалось тихое возмущённое стрекотание. Барон по моей штанине забрался обратно в карман, затем прыгнул к воротнику и спрятался в причёске возле уха.
– Разрази меня дихлофос, это не кухня, сударь, это скотомогильник, – зашипел Сверчанский. – Ужасная антисанитария. Местные прусаки строем ходят, как на параде, а им хоть бы хны. Повара фарш мешают в грязных чанах, без перчаток. А один урод, о кошмар кошмаров, уронил кусок мяса на заплёванный пол, поднял и обратно в тарелку кинул. Какая, прости господи, гусеница выдала им лицензию?
Я усмехнулся. В голове Метронома мгновенно созрел план возмездия.
– Не хочешь ли ты, мой уважаемый друг, поиграть в шпиона? – невольно улыбнулся я, когда мы выходили из «Горячего чебурека».
– Что вы задумали, сударь? – тревожно произнёс сверчок.
– Скоро узнаешь, – пообещал я.
Добрался я до здания гильдии за десять минут. Проходя холл, встретился взглядом с озадаченным Христофором Родионычем.
Серёгу я застал в цокольном зале. Он сгорбился за ноутбуком и проверял звенья нашего Франкенштейна. То одна дорожка, то вторая сдвигались с места, реагируя на команды.
– Артур, а ты что вернулся? – потёр глаза под очками Серый, затем протяжно зевнул.
– Камеры вы нашли, в зале, – подчеркнул я. – Ты написал мне сообщение.
– Да, мелкая, зараза, – Серёга показал мне крохотную пуговицу. – Вот это чудо, и снимает неплохо, в качестве.
– Программа ведь нужна на телефон? – поинтересовался я.
– Ты что задумал? – Серый прищурился. – Давай, колись.
– Мне нужно поставить на одного сверчка эту камеру, – произнёс я. – Только не смейся…
Мой друг рассмеялся, чуть не уронив ноутбук.
– Так вот кто больше всех переработался! – воскликнул Серёга.
После того как я достал Сверчанского, который молчал и косился на моего друга, Серый икнул, присмотрелся.
– В целом можно присобачить, – кивнул он, вглядываясь в насекомое. – А он у тебя дрессированный? Ты хочешь что‑то снять в этом новом чебуреке?
– Да, – улыбнулся я. – И да, именно в нём и хочу снять очень занимательное видео.
Далее Серёга всё настроил прицепил чуть ниже фасеточных глаз микрокамеру, как раз между глазами и жвалами. Причём при помощи проводков и паяльной лампы закрепил на Сверчанском камеру.
– Немного неудобно, – бросил барон, не выдержав.