Страница 101 из 179
Время всё же не позднее, так что можно сказать будет поздний обед.
Через полчаса я заскочил в знакомый подъезд, пробежал по ступеням до однушки. Замок в двери щёлкнул, я зашёл в квартиру, отсекая холодный подъездный сквозняк.
Всё та же обшарпанная хижина, пропитанная запахом пыли. Всё то же тиканье древних курантов на стене, которым место в доисторическом музее.
Я тут же покормил Искорку, выделил дольку апельсина Сверчанскому, затем включил чайник, намереваясь заварить себе доширак.
В этот момент потолок над головой содрогнулся.
— Бум… бум… бум… — забили по мозгам низкие басы соседской акустики.
Маргиналы сверху снова что-то праздновали. Внезапно сквозь гулкое буханье басов прорезался новый звук. Лай.
Соседи завели собаку. Но это не был заливистый радостный лай щенка, который требовал, чтобы поиграли с ним. Звук был надрывным, высоким, срывающимся на болезненный хрип. Так кричит животное, загнанное в угол.
Искорка отвлеклась от еды, задрала мордочку и недовольно зашипела, выпустив из пасти тонкую струйку серого дыма. Змеиные зрачки крохи сузились. Она чувствовала чужую боль и панику через эфирный фон, который просачивался сквозь бетонные перекрытия.
Сверху раздался пьяный мужской голос, щедро сдобренный отборным матом. Затем глухой удар, звук падающей мебели и отчаянный, пронзительный визг животного. Меня будто ножом по сердцу полоснули.
Электрочайник забулькал кипятком, щёлкнул клавишей. Для меня это сыграло как сигнал для старта.
Моё терпение лопнуло. Я могу закрывать глаза на хамство, могу терпеть грязные интриги Синдикатов, но жестокость по отношению к животным всегда была для меня триггером. Это было выше моих сил.
Я пулей выскочил из квартиры, даже не закрыв за собой дверь. В три прыжка преодолел один лестничный пролет, затем второй, пока не оказался на площадке этажом выше.
Не тратя время на звонки, я с силой забил кулаком в обшарпанную серую дверь. Та задрожала на петлях.
— Кого там черти несут⁈ — раздался из-за двери пьяный рык.
Щёлкнул замок, створка распахнулась, хозяин квартиры был моего возраста Лысый, взгляд наглый и слегка мутный от выпивки. И ещё его лицо было усеяно пирсингом, а в носу торчало кольцо. Похожее я однажды видел у быка, в одной из деревень.
— Чо те надо, дядя? — уставился он на меня.
Но я смотрел сейчас не на него. Мой взгляд метнулся поверх его плеча в освещённую прихожую.
Картина, развернувшаяся в прихожей, заставила кровь застыть в жилах. Второй паренёк, худой и дёрганый, с остервенением дергал за короткий кожаный поводок, привязанный к ошейнику молодого щенка.
Это был вихревой Джек-Рассел-Терьер. Редкая гиперактивная порода, требующая постоянного выброса энергии.
Сейчас вокруг собаки мерцала тусклая болезненно-жёлтая эфирная аура. Мой глаз мгновенно, без всяких сканеров считал симптоматику: судя по ауре, пёс испытывал сильнейший стресс. Аура пульсировала с ужасающей аритмией, Ядро вот-вот должно было треснуть от перенапряжения.
Тут же я увидел в руках второго подонка шокер.
— Сёма, она по ходу бракованная! — произнёс он и ткнул контактами в шею задыхающегося пса.
Разряд с громким щелчком ударил в терьера. Пёс зашёлся в душераздирающем пронзительном визге, упал на линолеум, дёрнулся в конвульсиях.
Снизу, проскользнув мимо меня, в прихожую метнулась красная тень. Искорка, не дожидаясь команды, уже была тут. Из пасти саламандры потянулся едкий сернистый дымок.
Лысый сосед попытался закрыть передо мной дверь, но я подставил ногу.
Пора платить по счетам.