Где болит, там любит

Глава 40

Как же мне жаль его, но показать слабость означает сделать только хуже.

Сижу напротив него. Гордей упрямо отворачивается:

— Мне не нужна сиделка.

— Тебе нужна помощь. Пожалуйста, врач сказал, тебе нужно поесть. Я тут йогурт принесла, давай, покормлю тебя.

— Уходи. Не надо возиться со мной.

— Почему не сказал, что был задержан?

— Что бы это изменило.

— Я думала, ты меня бросил. Марта сказала, что вы подали заявление в загс. Я поверила. Гордей, я не знала и мне так жаль!

— Не надо, Дина. Уходи, пожалуйста. Не надо со мной возиться!

Закричал и поморщился от боли. Я поняла, что ему было плохо, еще и Марта сверху добивала. Боялась ли я что, она его бросит его в таком состоянии — да, но все же, надеялась на лучшее.

— Я позову медсестру, тебе вколят обезболивающее.

На это Гордей не ответил. Он просто закрыл глаза и сжал кулак на руке. Вторая была в гипсе. Спустя двадцать минут он уснул, а я вышла в коридор не зная, что делать.

Смотрю в окно, снежинки пролетают. Что теперь будет. Как нам вообще все это пережить, и главное — Гордей не хочет меня видеть после всего, потому что это я виновата.

— Дина!

Оборачиваюсь, Мирося несется навстречу.

— Дина, девочка! Прости, я только узнала, как он?

— Плохо. На обезболивающих Не ест, не пьет. И меня гонит.

Мирося берет меня за руки:

— У него шок еще, сам не понял. Что делать то теперь будешь?

— Я не знаю. Невеста Гордея его бросила, просто сбежала. Его дядю арестовали, дом конфискуют. Я приютила его бабушку у себя. Учебу пока на паузу снова поставлю.. я буду с ним. Пусть гонит, все равно буду.

— Как же ты его любишь, Дина. Когда это произошло?

— Я не знаю. Наверное, сразу, как только увидела его.

— Ты его любишь даже несмотря на то, что он тебе сделал, Дин. А он тебя хоть немного любит?

— Я не знаю, да это неважно. Это из-за меня Гордей в аварию попал, я виновата. И я буду делать все, чтобы он встал на ноги. Пусть потом живет, как хочет.

— Так, а ну не кисни, не кисни! Я сейчас отцу позвоню, у меня крестный врач хороший, толковый. Пусть он Гордея еще посмотрит, скорректирует лечение. И сиделку найти помогу. Тебе же тоже отдыхать надо. Все сделаем, не переживай только.

— Почему ты мне помогаешь, Мир? Ты ведь Гордея на дух не переносишь.

— Ты его любишь, и ты моя подруга. Этого достаточно.

* * *

Часы тикают медленно, особенно когда ждешь каких-то изменений, а их просто нет. Врачи разводят руками, Гордей ничего не ест. Он просто лежит и смотрит в стену, даже не говорит со мной.

Он не хочет ни психолога, никого, тогда как врач сразу предупредил меня, что если Гордей есть не будет, то быстро ослабнет и ему станет еще хуже, хотя куда еще хуже, я и сама не знаю.

— Тебе теть Люба принесла горячий суп. Поешь, он лучше больничного. Куриный. Очень вкусный. Давай, покормлю тебя.

— Кормить с рук будешь дворового котенка, а меня не надо.

— Тебе есть надо, ты понимаешь это или нет?! Не будешь есть, ослабеешь и умрешь, Гордей!

— Я и хочу этого. Поскорее.

Сказал так тихо, но я услышала, и стало страшно. До дрожи, до перебоев в сердце. Он знает прекрасно, что с ним будет и специально не хочет помочь себе ничем.

— Как ты можешь так говоришь? Гордей. Это из-за Марты?

— Нет.

— Ты про свою бабушку подумал, что с ней будет, если с тобой что еще случиться? Гордей, пожалуйста, хотя бы ради нее.

— Я не хочу быть овощем. Я НЕ ХОЧУ!

— Ты живой! Так тоже живут и вообще, ты обязательно встанешь. Все будет хорошо у тебя.

— Дина, не старайся. Я уже все решил.

— Что ты решил? Так просто сдаться? Свесить лапки и все? Борись, Гордей, ты должен быть сильным. Ради самого себя.

На это он ничего не ответил. Ему было больно, но ведь и мне тоже. Эта трое суток прошли на каком-то диком просто нерве. Я не знала, что делать, врач разводил руками, а после пришла бабушка Гордея и попросила меня выйти.

* * *

Только теперь, будучи прикованным к кровати я понимаю, какой же я придурок. Словно все, что я делал, битым зеркалом обернулось в меня, острым стеклом разрезая кожу.

Дядя не просто так хотел меня женить на Марте. Никакая мы не семья, он тупо хотел прокрутить с помощью этого союза очередную махинацию с деньгами, потому, когда я сказал, что Марту не люблю и женится на ней не буду, он взбрыкнул. Это не входило в его планы.

Тогда же я понял, что Герман уже давно с отцом Марты все решили, им чисто формально нужен был этот союз для отмывания денег.

Когда я уперся рогом, дядя долго не думал, я тут же оказался за решеткой.

Меня бы посадили, если бы не Макс. Он разрулил, несмотря на все его закидоны, он силен в праве и меня вытащил. А после внезапный арест дяди, конфискация имущества. Я все потерял, хотя там не было ничего моего, дядя успешно переписал все на себя, когда я еще был ребенком.

У меня осталась только большая трешка. Та самая, которую мне должны были передать после свадьбы, хотя она и так по праву мне принадлежит, как мы выяснили. Герман за нее ничего не добавлял из своих денег. Это отец мне купил эту квартиру на будущее, а дядя тупо выдавал достижения отца за свои подарки.

Я жил во лжи годами, и когда это все вскрылось, понял, что дядя не достоин не то что моей помощи, он просто недостоин ничего. Пусть сидит в тюрьме, где ему самое место.

Я спешил к Дине, как только меня выпустили, вот только вышло по-другому.

Она, наконец, высказала мне все. Так прямо все, что наболело, все что думает. Дина так сильно была расстроена, а я не мог в двух словах объяснить свое отсутствие.

Я не знал, что Марта наврет, она, конечно со зла это сотворила и Дина поверила, а потом просто удар, боль и темнота. Я пришел в себя уже в реанимации. Поломанный настолько, что даже рук поднять не могу. Встать не могу, ни хрена просто не получается.

Я овощ теперь, так что понимаю прекрасно, почему Марта сбежала. Не понимаю только, почему Дина все еще здесь. После всего, боже после всего, что я ей сделал. Она не ушла, упрямо кочует тут, есть меня заставляет, тогда как мне кусок в горло не лезет. Я стал лежащим в двадцать три года.

И что меня ждет? Четыре стены и обезболивающее. Разве это жизнь, нет, я не собирался быть для Дины такой обузой, вот только сколько я ее не гнал, даже орал на нее, она никуда не уходила.

Я же ненавидел себя. За то, что выжил. Лучше бы сразу раз и все. Сдох, всем бы стало легче.

— Здравствуй, Гордей.

Бабушка Фрося. Она входит в палату, опираясь на трость. Кладет пакет апельсинов мне на тумбочку.

— Здравствуй, ба.

— Выглядишь, как сбитый летчик.

— Спасибо. Ты сама как? Дом уже забрали?