Котерия лжецов (ЛП)

Поместье Д’Олобелль, 14 июля 1965 года

Бёртон говорит, что кровь уже отмыта, но я всё ещё её чувствую. Всё ещё чувствую, как она брызгала на мою кожу. Силу, с которой жизнь изливалась из моих друзей, пока я крала её у них. Вспышку удивления, охватившую меня. Контролировала ли я хоть что-то? Была ли я вообще той, кто здесь всем заправляет? Или всё изначально должно было закончиться именно так? После всех предательств моих друзей единственный способ для нас оставаться вместе — это их смерть. Здесь наши духи смогут упокоиться возле друг друга. Вместе. Навсегда. Проклятие реально, и оно велело мне убить моих друзей. Оно терзало каждого наследника Д’Олобелль с семнадцатого века, но я по глупости своей считала, что стою выше этого. Стоило нам приехать сюда этим летом, как я начала осознавать, что ошибалась, но останавливаться было уже слишком поздно. Всё уже было приведено в действие.

Бёртон, разумеется, мне помогал. Он подготавливал те самые трюки, которые сам Эдгар Д’Олобелль разработал столетия назад для своих иллюзий. Для самой первой Котерии, для самого первого проклятия. Эдгар называл их трюками, но они были больше похожи на ловушки.

Первым был Августус — мне нужно было избавиться от него прежде, чем я смогу приняться за кого-либо из Котерии. Это оказалось легко: оленья голова сорвалась и безупречно перерезала ему артерию. Мы все стали тому свидетелями — моя лёгкая закуска перед началом сезона. Затем были тарелочки для стендовой стрельбы, которые уложили Руфуса, — запущенные в него старым механическим автоматом на теннисных кортах. Он находился так далеко от дома, что никто не мог прийти ему на помощь, да и вообще никто не знал о случившемся, пока всё уже давно не закончилось. Само собой, нашла его Дейзи. Я наблюдала, как её сердце разбивается вдребезги — точно так же, как они с Руфусом разбили моё.

Следующей стала газонокосилка на дистанционном управлении, которая раскидала дорогого Томми по лужайкам, словно средство от сорняков, а ведь он всегда знал, что они замышляют, и даже не подумал мне рассказать. Затем мясные крюки, упавшие с потолка и пронзившие Роджера. Мне было бы жаль Роджера, если бы не то, как всего несколько месяцев назад он обманом лишил меня стипендии за портретную живопись, чтобы забрать её себе. Ну и, конечно, под конец я избавила от мучений Дейзи — я ведь не бессердечная. Я приберегла её напоследок, потому что в ней я разочаровалась сильнее всего. Топор, рухнувший на неё с её собственных рыцарских доспехов, приводился в действие системой шкивов. К тому моменту, как я добралась до неё, она уже понимала, что происходит. Роджер тоже понимал. Но они оказались недостаточно быстры.

Никто не в силах превзойти проклятие Котерии.

И меньше всего — мои друзья.