Котерия лжецов (ЛП)

Глава 10

Джесс и СиСи сидят на краю бассейна, опустив ноги в прохладную воду. На их погруженной в воду коже играют золотистые блики, когда утреннее солнце отражается от блестящих стеклянных глаз гигантской свиной головы, которая теперь, возможно, навсегда обосновалась на самом дне. Прошло два дня с тех пор, как произошел этот несчастный случай. Я стою рядом с ними у самой кромки воды и слышу, как Джесс сначала сдерживает тихий всхлип, а затем заходится в еще более интенсивном плаче. СиСи приобнимает её за плечи и притягивает к себе, чтобы утешить. Я же просто смотрю на воду, наблюдая, как очертания свиной головы искажаются и колышутся под ровной поверхностью.

Обугленное дерево, принявшее на себя основной удар от столкновения с квадроциклом, всё еще стоит там, обнесенное сигнальной лентой, а на траве четко видны прорезанные коричневые следы от шин. Я не могу на него смотреть. Все соцсети забиты банальными соболезнованиями и постами о Хьюго вперемешку с видеороликами, где голый Тим раскачивается на свинье под песню Майли Сайрус, что теперь кажется каким-то зловещим предзнаменованием всего случившегося.

На противоположной стороне бассейна мрачный Тим сидит на одном из шезлонгов в старом красном шелковом кимоно своей бабушки и круглых солнцезащитных очках. Я наблюдаю, как он подносит сигарету к губам, выпячивая нижнюю губу при затяжке и хмуря брови. После той аварии он едва находит в себе силы посмотреть мне в глаза. Думаю, он винит себя в случившемся, ведь Хьюго мчался именно ради его спасения.

Бёртон неторопливо выходит через французские окна столовой, неся серебряный поднос с кофе для нас, и протягивает мне чашку руками в белых перчатках.

— Мадемуазель Иви, — говорит он, — завтрак подадут в столовой, как только вы пожелаете.

Кофейник с пустыми чашками для остальных он так и оставляет на подносе. Напиток он считает нужным налить только мне, и я ценю это небольшое внимание.

Когда мы наконец вернулись вчера из больницы, все следы вечеринки были убраны, и усадьба Д’Олобелль вернулась в свое первоначальное состояние, если не считать мокнущей свиньи и обгоревших остатков того дерева. Бёртон с извинениями заверил меня, что этим вопросом займутся уже сегодня. Я была благодарна за то, что обгоревшие обломки квадроцикла Хьюго наконец увезли. Я бы просто не вынесла этого зрелища снова. Я всё еще слышу плач Джесс, но я смертельно устала, чтобы утешать её.

— Господи, она всё еще воет из-за этого несчастного дерева? А как же я? — от внезапного голоса Хьюго мы все вздыхаем, а рыдания Джесс становятся только громче. — Вообще-то это меня покалечили! Посмотрите на меня! Я даже ходить нормально не могу!

Он наполовину ковыляет, наполовину скачет от дома к нам по траве, используя обычный садовый стул вместо ходунков.

Спорю, вы все думали, будто он погиб, верно? Представьте себе меня, вдову в восемнадцать лет.

Если честно, когда взметнулось пламя, я тоже решила, что это конец. Но выяснилось: единственной его травмой оказался сломанный палец на ноге, потому что он успел вовремя среагировать. Когда он пришел в себя в больнице, то рассказал, что в самый последний момент осознал неизбежность аварии, и всё, что он мог сделать, это спрыгнуть с квадроцикла. Благодаря его быстрой реакции больше никто не пострадал.

Правда, его сильно озадачило одно обстоятельство: квадроцикл работал совершенно нормально, когда он подвозил нас к воротам перед самым началом вечеринки.

— Это дерево жило сотни лет! Оно росло и цвело из года в год, а потом ты врезался в него и сжег заживо! — разрывается в слезах Джесс.

Я беру Хьюго под руку, помогая ему добраться до ближайшего шезлонга. Он тяжело опирается на меня, прихрамывая, а затем осторожно опускается на полосатое сиденье.

— Я же не нарочно! Эта хреновина жутко неудобная, чтоб вы знали, — ворчит он, указывая на огромный ортопедический ботинок на левой ноге. Я приподнимаю спинку шезлонга, чтобы ему было поудобнее. — Не хочу показаться говнюком, но я вообще-то капельку важнее, чем какая-то старая коряга.

— Разница в том, Хьюго, что дерево вырабатывает кислород и участвует в газообмене, сохраняя здоровье нашей планеты. А какой вклад вносишь ты? — подкалывает СиСи.

— Это интересный философский вопрос, — глубокомысленно замечает Тим, затягиваясь сигаретой. — Что имеет большую ценность: человек или дерево?

— Ха-ха-ха, — саркастически цедит Хьюго. — Мой отец сейчас владеет крупнейшей медиакомпанией в мире, так что, я бы сказал, лично я приношу обществу немало пользы и стою довольно дорого.

СиСи скептически косится в его сторону:

— Ну, вообще-то твоя семья владеет, а не ты.

Джесс продолжает болтать ногами в бассейне, шевеля пальцами и закатывая глаза от этого разговора. Она прекрасно знает о том, что Хьюго с минуты на минуту припомнит свою великую феминистскую победу, и будет гораздо лучше, если я перехвачу инициативу до того, как ему представится такая возможность.

— Если быть справедливыми, — говорю я, присаживаясь на край шезлонга рядом с Хьюго. — Если бы не он, его отец ни за что не убрал бы рубрику «Сиськи дня» из того таблоида. Так что, как по мне, он вернул обществу довольно весомый долг.

— Ну, спорный вопрос, — отзывается Тим. — Кое-кто мог бы счесть это скорее не возвратом, а потерей. Сам-то ты как, раненый боец? — спрашивает он, смотря на Хьюго поверх солнцезащитных очков.

— Спасибо, что поинтересовался, Тимоти. Проблема со сломанным мизинцем на ноге, — Хьюго демонстративно приподнимает пострадавшую конечность в мягком фиксаторе, чтобы проиллюстрировать свои слова, — заключается в том, что мизинцы необходимы для равновесия. Процесс восстановления после такого перелома весьма долгий, чтоб вы знали. Это реально пустит коту под хвост все мои планы на лето и университет.

— На этот сезон у тебя было запланировано много прогулок по канату, да? — язвит СиСи, заставляя меня тихонько хмыкнуть.

Хьюго машет рукой Бёртону, который тут же объявляется со своим неизменным белым полотенцем и непроницаемым выражением лица:

— Бёртон, мне свежевыжатый апельсиновый сок. Витамины сейчас критически важны для моей реабилитации.

— Как твой аппарат, Тимми? — интересуется Хьюго, пока Бёртон направляется обратно к дому.

Тим вальяжно откидывается на шезлонге, позволяя шелковому кимоно распахнуться на груди:

— Отек и краснота спали, благодарю. Я просто ума не приложу: зачем кому-то понадобилось подливать чили в мою смазку?

— Ты уверен, что это был именно чили? — уточняет Джесс.