Страница 27 из 70
14
Слова, выведенные четким, властным почерком Императора, врезаются в сознание, словно осколки льда. Они не содержат угроз, не кричат о предательстве. Они просто… констатируют факт.
“Эдриану Коррину, Верному Слуге Империи.
Прилагаю список имущества семьи Дарриндау, подлежащего конфискации. Лично убедись в безукоризненном исполнении. Семья Дарриндау, несмотря на их показную лояльность, подозревается в связях с мятежниками. Конфискация – необходимая мера для укрепления порядка и безопасности Империи. Ваша бдительность в этом вопросе будет высоко оценена”.
Список… Я бегло просматриваю его. Все. Абсолютно все, что принадлежало моей семье. Земли, мельницы, лесные угодья, даже наш старый особняк, где я выросла, где пахнет яблочным пирогом и воспоминаниями о матери. Все это должно быть отобрано.
Я опускаюсь на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги. Предательство. Оно обрушивается на меня, как лавина, погребая под собой все надежды и иллюзии.
В обмен на мое согласие вступить в этот ужасный брак, на жизнь, привязанную к этому холодному, величественному поместью, мою семью должны были оставить в покое.
Ложь. Все это было ложью. Эдриану было плевать на гарантии. Император, его повелитель, приказал конфисковать имущество, и он, как верный пес, исполнит приказ. А я… я оказалась пешкой в чужой игре, жертвой политических интриг, обманутой и преданной.
Я смотрю на свои руки, на тонкие золотые кольца, которые подарил мне мой ледяной муж. Они кажутся мне сейчас оковами, символами моего личного рабства. Я жена влиятельного человека, советника самого императора, но на самом деле я – пленница, лишенная всего, что мне дорого.
Слезы обжигают глаза, но я заставляю себя не плакать. Слезы ничего не изменят. Нужно думать. Нужно что-то делать.
Я поднимаюсь и, стараясь не выдать своего смятения, возвращаюсь в спальню. Сажусь у окна, глядя на ухоженные сады поместья.
Что мне делать? Сообщить обо всем дядюшке? Он слишком слаб, слишком сломлен, чтобы противостоять Императору. Он лишь испугается и усугубит ситуацию.
Я чувствую себя загнанной в угол, лишенной выбора. Но сдаваться я не собираюсь. Я не позволю им отнять у моей семьи все, что у них есть. Я должна что-то предпринять, даже если это будет опасно.
В голове рождается план, рискованный и безумный, но, возможно, единственный. Мне нужно найти Артура. Моего двоюродного брата. Он живет в городе, учится в местной Академии. Артур всегда был смелым и находчивым, он умеет находить выход из самых сложных ситуаций. Он знает город, как свои пять пальцев, и у него наверняка найдутся идеи.
Я не знаю, чем он сможет помочь, но верю, что не оставит семью в беде.
Но как выбраться из поместья? Моему мужу всегда известно о моих перемещениях. За мной следят слуги, охрана. Мне нужно действовать осторожно, незаметно.
Я долго размышляю, обдумывая каждый шаг. Нужно придумать правдоподобную причину для поездки в город, найти способ избежать слежки, и самое главное – не выдать своего истинного намерения.
К полуночи принимаю окончательное решение. Нужно выбраться в город.
Я знаю, что это безумие, что это может стоить мне свободы, а может, и жизни. Но я больше не могу оставаться здесь, ждать, пока моя семья потеряет все.
Я надеваю темное платье, скрывающее фигуру, и плащ с капюшоном, чтобы скрыть лицо. Я оставляю на туалетном столике записку для Эдриана. В ней я пишу, что мне нужно ненадолго покинуть поместье, чтобы навестить больную тетю в городе. Ложь, конечно, но она должна сработать.
Я знаю, что он будет зол, если я не успею вернуться до его пробуждения. Но возможно мне и повезет. И он будет слишком занят своими делами. Он ведь считает меня послушной женой, не способной на бунт. До прошлого вечера считал, по крайней мере….
Я пробираюсь по темным коридорам поместья, стараясь не шуметь. Слуги уже спят, охрана расслаблена. Я знаю, где находятся посты, и обхожу их стороной.
У заднего выхода меня ждет старый конюх, Томас. Я заплатила ему щедрую сумму, чтобы он подготовил мне лошадь и помог выбраться из поместья. Он – единственный, кому я могу доверять.
Томас молча передает мне поводья, и я взбираюсь в седло. Лошадь, вороная кобыла по кличке Ночь, чувствует мое волнение и нервно переступает копытами.
Я оглядываюсь на поместье, на его величественные стены, на темные окна. Это место, которое должно было стать моим домом, превратилось в тюрьму.
Глубоко вздыхаю и поворачиваю лошадь в сторону города. Эта поездка может обойтись мне слишком дорого.
Ночь мягко ступает по булыжной мостовой, её копыта едва слышно цокают в ночной тишине. Я сжимаю поводья чуть сильнее, вглядываясь в тёмные переулки, расходящиеся от центральной площади, как лучи от солнца. Город кажется чужим и враждебным в этот час — фонари мерцают редко, тени прячутся в арках домов, а воздух пропитан запахом сырости и далёких костров.
Я направляюсь прямиком в сторону Академии — там должен быть мой брат. Он учится там уже третий год, снимает комнату в доме для студентов неподалёку. Но улицы, знакомые по дневным прогулкам, теперь словно перестроились, спрятались за завесой ночи.
Остановив Ночь у старой водокачки, я оглядываюсь. Ни души. Только ветер шевелит обрывки афиш на стене. Сердце начинает биться быстрее — я не могу терять время. Что, если Эдриан проснётся раньше, чем я рассчитывала? Что, если он поймёт, что я узнала правду?
Наконец, вдалеке замечаю фигуру в длинном плаще. Женщина идёт, опираясь на трость, и я решаюсь:
— Прошу прощения! — мой голос звучит чуть громче, чем хотелось бы. — Вы не подскажете, как найти дом, где селятся студенты местной Академии?
Женщина останавливается, поднимает голову. В свете фонаря я вижу морщинистое, но доброе лицо.
— А, студенческий квартал, — кивает она. — Далековато отсюда, милочка. Идёшь до третьего перекрёстка, там повернёшь налево, потом через мост над каналом — и увидишь огни Академии. Дом для студентов сразу за ним, с красной дверью и фонарём в виде совы.
— Спасибо вам, — я склоняю голову в благодарном поклоне. — Вы меня очень выручили.
Ночь идёт быстрее, чувствуя моё нетерпение. Мы минуем узкие улочки, мост с коваными перилами, за которым действительно мерцают огни Академии — высокие окна с витражами, башни, уходящие в ночное небо. И вот он — дом с красной дверью и фонарём в виде совы. Но перед ним — толпа.