Страница 40 из 73
Глава 17
Даня отпускает нас с хитрым прищуром. Берет с меня обещание что я скоро приду в гости еще, и что обязательно познакомлюсь с его бабулей, потому что, по его мнению, мы подружимся.
Поджимаю губы на последнее заявление, хихикаю напряженно, но сказать «нет» ему не могу.
— Обязательно, скоро увидимся! — обещаю, пожимая его ладошку.
Он вдруг тянет меня на себя, и я машинально склоняюсь. Нежные детские губы оставляют на моей щеке влажный отпечаток. Удивленно замираю — его сын меня поцеловал! И это значит, что..
— Оу, ты прошла! — смеется Георгий. И его смех такой искренний, такой настоящий. В нем жизнь и надежда!
— Я прошла? — переспрашиваю, хлопая ресницами, смотрю то на него, то на его сына.
Даня смущённо улыбается и на его щеках расцветает алый румянец.
— Мне редко кто нравится! — выдает. — Вот тетя Оля, к примеру, папина помощница — противная! Она змеища! Она приходила к нам в дом и улыбалась мне только когда папа был рядом. А стоило ему отвернуться, зыркала на меня холодным и злым взглядом. А еще говорила: иди погуляй, ты что не видишь, ты нам мешаешь!
Хмыкаю. Даже представлять не хочу, чему он мог помешать. Ужас какой!
— Даня, как ты выражаешься? — Георгий краснеет. — Все так конечно, но..
— А что? Если так и есть! Я людей насквозь вижу! — он снова щурится.
Георгий качает головой и опускается перед сыном на колени. Берет его за руки, и они смотрят друг другу в глаза. А потом Жора целует его в щеку, снова качает головой, когда отряхивает с его коленок травяные пятна. И я вижу в его взгляде любовь, гордость, умиление.
— Давай, парень, поиграй еще. Скоро увидимся!
Даня кивает и махнув мне рукой убегает в сад.
Георгий замечательный папа. Эта картина меня трогает, и я часто-часто моргаю, прогоняя непрошеные чувства. Стала такой сентиментальной!
Остаемся в гостиной вдвоем.
Я взволнованно облизываю губы, потираю ладошки о платье. Меня снова бросило в жар. И голова кружится! Но мне безусловно льстит, что его сын ко мне расположен.
— Поздравляю, — брякает Жора. — Мой парень в тебя влюбляется!
— Даже так! — смеюсь, не зная, как реагировать. Вспоминаю про свою дочурку и сердце сжимается. На днях она приедет, а я уже так соскучилась!
— А теперь — поехали! — Георгий цепко хватает меня за руку, словно я могу вырваться и убежать, и я послушно и с улыбкой до ушей, иду за ним следом.
..
На выезде из поселка мы сталкиваемся с маленькой оранжевой как морковка машиной Ольги. Она притормаживает, опуская стекло. Георгий, вздохнув делает то же самое.
Смотрю на нее с улыбкой, а ее взгляд мечет молнии.
— Вечерняя прогулка? — спрашивает задорно. Голос звучит как трель. Фальшивая до безумия.
Слушаю стрекот цикад и мое сердце разгоняется до такого же быстрого рокота.
— Да. — Георгий добродушен. — А тебе получше?
— Поправилась, — кивает. — Завтра на работу с новыми силами!
— Отлично!
— Далеко вы? — выгибает бровь.
Делаю улыбку шире.
— На залив. Море, закат, свидание.
— Свидание? — переспрашивает. Улыбка меркнет. — Всё ясно с вами. Ну, удачи, раз такое дело!
— И тебе доброго вечера! — Георгий поджимает губы, кивая и трогает машину с места.
Эту встречу не обсуждаем. Думаю, что считаем одинаково — незачем засорять эфир разговорами об этой особе.
— Через час, полтора стемнеет, — выдыхает Георгий, когда, оставив машину у подножия скалы, мы пешком спускаемся к небольшому причалу. Тот утопает в огоньках, а серебристые волны раскачивают у берега рыбацкую лодку. Чуть поодаль я вижу пришвартованную белоснежную яхту. На ее палубе стоит капитан в белой рубашке и светлых льняных брюках.
Мы подходим ближе, и я глазам не могу поверить — это же.. Семен?!
Георгий обнимает его по-братски, а потом оборачивается, знакомя нас:
— Таисия, это мой хороший друг — Роман. Ром, это Таисия, моя девушка.
Давлюсь кислородом, что раздувает легкие. Во-первых, Роман близнец Семена — моего садовника и по совместительству мужчины моей подруги Натали, а во-вторых.. Девушка?!
В этот момент ощущаю себя старенькой.
Какая из меня девушка!
Улыбаюсь, мне крыть нечем. Заливаюсь краской как томат.
— Добрый вечер, — жму теплую ладонь. — Очень приятно.
— Рад знакомству. Прошу на палубу!
Мы поднимаемся. И сразу идем на корму. Там небольшой диванчик и столик, привинченный к палубе. На нем шампанское и тарелочка с ананасом и клубникой.
Когда Роман оставляет нас наедине, дергаю Георгия за руку.
— Они близнецы! — шепчу, словно близнецов никогда не видела.
— Ага, — улыбается. — Но они не общаются. А мы Семе не скажем, что виделись. Между ними давно уже кошка пробежала.
— Какой кошмар!
— Согласен! Но об этом как-нибудь в другой раз.
Жора разливает по бокалам игристое. Чокаемся, когда яхта плавно набирает ход. Впереди алеет закат, сливаясь на горизонте с морскими глубинами. Играет музыка, шумят волны, стрекочет мотор, поют о любви чайки.
— Божественно! — выдыхаю, и кладу на его плечо голову, когда усаживаемся на места.
Лучи закатного солнца золотят воду, теряются в сумеречных волнах. Море выглядит таинственным. Паруса развиваются по ветру, и наша маленькая яхта несется словно на крыльях в царство соленого воздуха и захватывающих ощущений.
Мы переговариваемся, а я замечаю, что яхта сбавляет обороты и почти останавливается посреди моря. Вокруг ни души. Даже Роман тактично и бесшумно удаляется.
— Ты сказал, что я твоя девушка, — вспоминаю с улыбкой.
Поджимаю губы, поворачиваясь к нему лицом.
Его глаза блестят, когда он смотрит на меня.
Жду ответа. Пояснений. Оправданий, не знаю. Чувствую, как мое лицо и шею заливает румянец и очень надеюсь, что в сумерках он не заметит.
— Да, сказал, — выдыхает. На миг поджимает губы, а потом касается кончиком носа моего лица. Вдыхает аромат моей кожи и по моё тело колит раскаленными спицами.
Облизываю губы. Они соленые от морского ветра. И я совсем не против попробовать на вкус его..
— А ты против? — спрашивает, опаляя дыханием.
Не раздумываю ни секунды. На удивление!
— Нет, я не против, — произношу. Глаза становятся влажными — это все море и этот закат!
— Я рад. Очень рад.
Смотрю на него и забываю о природной скромности. Он вызывает во мне восторг и приятное возбуждение, что подобно огненному шару катается по телу, от кончиков пальцев, до ног.
— Не холодно?
— Нет. — А сама жмусь к нему. Но совсем не от холода!