Эшвуд (ЛП)

ГЛАВА 11

Прекрасное

КЭТРИН

Он не видит, что я не сплю, его взгляд заострился на доме. Дорога сужается, гравий становится мелким. Ближе к сумеркам дождь начинает окутывать деревню серебристой дымкой.

В одной карете впереди я вижу Уильяма — его плечи напряжены под плащом.

Нора ёрзает рядом со мной.

— Это оно? — Её голос тихий, усталый. Она отказалась отходить от меня после леса.

Дориан кивает.

— Мы прибыли.

Женщина в фартуке выходит из маленькой лавки, вытирая руки о юбку и замирает на месте, когда видит нас. Её взгляд падает на первую карету, отчего губы чуть приоткрываются — уж чересчур бросаются в глаза золотые гербы и прочая роскошь. Буханка хлеба в её руках с глухим стуком падает в грязь.

— Его Светлость вернулся, — почти беззвучно произносит она, раскрывая широко глаза.

Один за другим появляются другие люди — в дверях, за шторами, намеривающие выйти на крыльцо. Несколько детей играют в центре улицы, несколько матерей несут бельё.

Наша вереница карет медленно едет вверх по склону, пока замок Эшвуд не нависает над нами, наполовину поглощённый туманом. Его самая высокая башня выглядывает тонкой полоской из-за низко висящих облаков.

Ворота со скрипом открываются, украшенные полуразрушенными фигурами — полулюдьми, полузверями. Никто ничего не говорит, когда мы проезжаем через ворота.

Кареты замедляются и останавливаются.

Фигура стоит на верхней ступени — мистер Томас, младший дворецкий — высокий, черноволосый, неподвижный, как железо.

За ним появляются другие — все они ждут в шеренге. Дверь открывается прежде, чем я успеваю до неё дотянуться. Уильям, камердинер, протягивает руку, от которой так и веет холодом.

— Герцогиня, — просто говорит он.

Я выхожу.

Дориан следует за мной. Он проходит прямо мимо прислуги без единого слова, его сапоги гулко стучат по мокрому камню.

Томас склоняет голову.

— Ваша Светлость, добро пожаловать домой.

Дориан исчезает в замке.

— Я всё объясню, — быстро говорит Эверли, спешиваясь и торопясь внутрь.

Глаза Томаса расширяются.

— На горизонте беда?

— М-м-м, — просто мычит дворецкий. — Иди, у нас дела.

Нора задерживается позади меня, глаза недоуменно скользят вокруг. Она вздрагивает, когда миссис Грейндж проходит мимо, после чего мягко толкает меня локтем.

— Нам нужно войти.

Я киваю, заставляя ноги двигаться.

Позади меня прислуга возвращается к своим обязанностям.

Коридор у́же и холоднее, чем я ожидала, но каждый следующий более просторный, чем предыдущий. Это замок огромного размера.

Масляные лампы освещают влажные каменные стены, на которых висят портреты прошлых герцогов. Миссис Грейндж идёт вперёд, не оглядываясь.

— Ваши покои в конце.

Нора шаркает прямо за мной, держа мой влажный плащ.

— Хотите, я останусь, пока вы устроитесь?

Я качаю головой.

— Нет. Но спасибо.

— Ваша светлость.

Нора быстро уходит.

Миссис Грейндж останавливается у тяжёлой дубовой двери — витиеватой, но в царапинах. Она толкает её, от чего массивные петли стонут.

Внутри комнаты тепло и пахнет старой бумагой. В камине трещит огонь, толстый ковёр заглушает шаги, кровать с балдахином задрапирована тёмной лавандой, тяжёлые шторы отдёрнуты, открывая узкое окно, выходящее на затянутые туманом земли.

— Вам понадобится ванна, — говорит миссис Грейндж, проходя в угол, где блестит медная ванна. — Нора поможет.

Я киваю и начинаю распаковывать небольшую сумку, которую пронесла с собой через все приключения. Руки дрожат, но я благодарна, что выбралась из этого проклятого леса.

Грейндж изучает меня острыми глазами.

— Эшвуд — не место для слабости, герцогиня. Приготовления к балу уже начались, политические интриги жалеть не будут.

Нервно сглатываю.

— Я готова.

Она кивает один раз и уходит.

Дверь едва успевает щёлкнуть, как тишина наваливается на меня. Я одна.

Встаю и подхожу к окну, отдёргивая штору. Внизу деревня тиха, но жива — тени заметно движутся под лунным светом.

— Леди Кэтрин.

Я поворачиваюсь и вижу Уильяма, ждущего в дверях, с мягкой улыбкой, согревающей его веснушчатое лицо.

— Это расписание на сегодня для Его Светлости, — говорит он, протягивая сложенный лист бумаги. — Встречи с прислугой, обсуждения бала и… других гостей.

Других гостей.

Я моргаю. Принц, Габриэль, сыщики с Боу-стрит.

Беру предложенную бумагу.

— Благодарю.

Уильям кивает и уходит.

Позже, в тусклом свете библиотеки, меня представляют остальной прислуге. Мистер Эверли руководит группой, как мы и договаривались.

Бал должен быть безупречным!

Город должен поверить, что герцог всё контролирует. Гости не должны заподозрить, что скрывается под этим торжеством.

Я стою рядом с Дорианом, ощущая растущую враждебность между ним и Габриэлем.

— Дориан, как долго мы сможем это продолжать? Что, если нас раскроют? У нас нет плана побега или спасения людей. Каков шанс, что погибнем, пытаясь спасти Эшвуд?

— Мы попытаемся, это наш долг.

С этими словами он отправляет прислугу по своим делам — собрание окончено.

Этой ночью я колеблюсь перед дверью в свою комнату, пока свет свечей просачивается сквозь щели снизу. Когда я вхожу, Дориан уже там — сидит в своём кресле, а руки обхватили бокал с бренди. Коридор без окон пахнет старыми книгами и жасминовой свечой.

— Входи, — мягко говорит он. — Я ждал тебя.

Дверь закрывается и я направляюсь к своему креслу рядом с ним перед камином в центре.

Поднос стоит между нами — с деликатесами из свежих фруктов, тарталеток, сыров и вяленого мяса.

— Я надеялся, что ты разделишь со мной лёгкий ужин и выпьешь на ночь.

Беру бокал, который он протягивает, и наши пальцы касаются. Я вспоминаю ту ночь с сигарами и тут же, смущённая, отдёргиваю руку. Огонь трещит, отбрасывая тени на каменный пол. Я натягиваю плед на юбку, поджимаю под себя ноги, после чего отпиваю бренди, привычно жгучее в груди.

Дориан сидит напротив, одной рукой обхватив бокал, другой сжав кулак на бедре. Он молчит уже долгое время. Думает. Просчитывает. Боится.

— Все они будут ждать, — наконец говорит он.

Поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него.

— Кто?

Он не поднимает взгляда.