Страница 97 из 111
Раздался стук… тихий стук в дверь, и тревожный, приглушённый, тоскующий голос прошептал: «Элен… Элен… Услышь меня!» И в этом голосе был тон, напомнивший мне тот, от которого я когда-то отшатнулась… Я затаила дыхание, изо всех сил вцепилась в оконную раму… Cтой, не двигайся! Молчи, сердце, молчи или разорвись! … Господи, защити меня от себя самой. Так я молилась, и всё же – невольно, неудержимо – моя рука потянулась к …и я сжала ключ в руке – ещё одно движение, и всё кончено, и мольба того, кто всё горячее умолял: «Элен, открой!» Нет, нет! – Не ради него. То, что ты не смогла сделать для себя, сделай для него, избавь его от борьбы и сожалений, – кричала я внутри, и я выбросила ключ-искуситель в ночь. Он полетел, звякнул и, падая, высек искру из камня. Вот и всё, а то, что я почувствовал после, – лучше об этом молчать. Странные вещи творятся в человеческой душе, и даже в самой чистой есть свои тёмные уголки… Я опустилась перед детской кроваткой и уткнулась лицом в одеяло, желая оглохнуть, потерять сознание или, лучше всего, умереть! С первыми лучами солнца я вышла из дома в сопровождении своего старого друга».
«И граф не пытался вас задержать, поговорить с вами хотя бы ещё раз?»
«Слава Богу, ни разу!»
«И вы больше его не видели?»
«Никогда больше его не видела, но часто слышала о нём от герцогини. Он больше не женился и не покидал свою дочь, даже когда она обзавелась собственным домом. В его замках становилось шумно только тогда, когда она гостила там со своей свитой. Некоторые говорили, что она была недостаточно внимательна к нему, но они действительно принадлежали друг другу. Анка была влюблена в мужа, но пережила его на много лет. Она умерла вскоре после отца. Ей было всего сорок», – заключила старая дама, устало откинувшись назад; её духовный взор, казалось, был устремлён вдаль. Меня тронуло выражение тихого величия в её благородных чертах, я встала и взяла её руку… я почувствовала, как она нежно задрожала в моей руке.