Страница 6 из 111
«Эй! Хватит», – властно сказал Людвиг. «Разум ничего не докажет; нужно действовать». Он откинул голову назад, пророчески устремив взгляд вдаль, и в его голосе звучала возвышенная уверенность:
«Мои дети научат вас понимать, что значит быть воспитанным в почтении к почтенным, но – без предрассудков…»
«Твои дети! Держи своих детей подальше от меня!» – кричал Фридрих и, будто отчаянно отмахивался и боролся в воздухе, с маленькими беззаботными созданиями, которые летели к нему яркими стаями со всех сторон. «Я не позволю твоим детям переступить порог моего дома, твоим детям! Они не посмеют даже приблизиться к нему, к моему дому!»
Глубоко уязвлённый своей несколько преждевременной отцовской гордыней, Людвиг отвернулся.
«Дети без предрассудков!» – возмущённо продолжал Фридрих. – «Боже упаси от таких чудовищ!»
«Тебе не нужно взывать к Богу, ты и так защищён», – ледяным тоном ответил брат. «Кстати, это само собой разумеется – я никогда не постучу в дверь, заказанную моей жене и детям. Наши пути расходятся. Где ключи от архива?»
Он принёс карту Властовиц, разложил её на столе и начал заштриховывать границу, которая и без того, к сожалению, уродовала прекрасную карту с обеих сторон так грубо, что теперь она казалась высокой, непроходимой горной грядой, круто петляющей по гладким, ровным равнинам, по самым цветущим полям и лугам. Фридрих печально и мрачно смотрел на него.
«Вот так!» – каждый раз ворчал Людвиг. И снова обмакнув перо, он сказал: «Это между нами. Вот ты, вот я. Дружба хороша на небесах, но, увы! не на земле… Нынешние люди к ней ещё не готовы!..»
Людвиг не мог выбрать место для постройки бревенчатого дома так же быстро, как закончил раздел земли, давно уже сделанный на бумаге. Против каждого выбранного участка Фридрих выдвигал обоснованные и достойные возражения. Людвиг наконец потерял остатки терпения.
«С меня хватит. Вот где он будет построен!» – воскликнул он, отмечая пером место, где должен был воздвигнуться его будущий дом, и размахивал им в гневной спешке. Увы! Словно чёрная слеза, большая клякса упала на карту Властовиц. На прекрасной карте – превосходная работа выдающегося инженера, выполненная с поистине монашеским усердием, еще по велению его покойного отца… Фридрих вздрогнул, а Людвиг пробормотал:
«Черт побери! Это проклятое перо!»
Вечером управляющий Курцмихель уже собирался взобраться на супружеское ложе, где уже сидела его жена, когда его решение было прервано громким стуком во входную дверь. Торопливые шаги по деревянной лестнице, быстрый обмен словами – госпожа Курцмихель уже сидела прямо в постели – супруги переглянулись; он был воплощением смятения, она – воплощением бдительности. Тут в дверь гостиной постучали: «Господин управляющий, – позвала служанка, – Вам лучше пройти в замок немедленно!» «Ради бога, что, пожар?» – простонал господин Курцмихель и бросился к двери. Но его жена, к счастью, успела раньше: «Курцмихель, ты не пойдёшь, ты же в ночной рубашке…»
«Верно, верно!» – ответил господин Курцмихель, зевнув, хрипло ответил, поспешив к тумбочке, надел на всякий случай очки и предпринял отчаянную попытку засунуть табакерку в несуществующий карман.
«Спокойствие, Курцмихель! Спокойствие в любой ситуации!» – увещевала экономка, крича через закрытую дверь: «Пожар?» – «Нет, пожара нет!» – ответил снаружи хриплый голос Антона. «Но господин управляющий должен немедленно отправиться в замок!»
Госпожа Курцмихель помогла мужу одеться: «Что это может быть?» – снова и снова спрашивал муж, и, внутренне взволнованная, но внешне спокойная, как чистая совесть, высокая женщина ответила:
«Что случилось? Фланелевая куртка, Курцмихель!… Кто нас может в чем-то винить? Что с нами может случиться? Кажется, мы стоим здесь! Нет! Нет – без фланелевой куртки ты не можешь выйти ночью!»
Прошло четверть часа. Тем временем жена управляющего заварила чай и наполнила грелку горячей водой. Когда управляющий вернулся, ему пришлось лечь спать раньше всех. Чай, который навязала ему жена, обжигал нёбо, а грелка жгла ступни. Он немного посетовал. Но его половина сделала ему сказала: «Просто простуда проходит, неважно… А теперь расскажи мне, что происходит в замке?»
«Приказы, дорогая моя; срочные, строгие приказы по поводу строительства дома барона Людвига, которое должно начаться завтра и как можно скорее…»
«Блокгауз!» – с иронической резкостью перебила жена управляющего. Муж посмотрел на неё с удивлением:
«Как ты догадалась…?» – спросил он. Ответ, который он получил, был весьма странным:
«Действительно, можно было бы поддаться искушению, если бы уважение не запрещало этого, называть господ баронами, несмотря на все их прекрасные качества, которыми я восхищаюсь, они немного… – как бы это сказать?..»
Жена управляющего помолчала, прежде чем снова раскрыть тонкие губы и произнести слова, которые стоило бы записать:
«Попомни мои слова, Курцмихель, попомни мои слова: и через десять лет, если ты ещё будешь жив, дай Бог: бревенчатая изба никогда не будет построена! – Спокойной ночи, муж, ложись и спи; завтра я тебя будить рано не стану.»
Надо признать, что в этот час эта редкая женщина дала блестящий пример своей проницательности, своей удивительной прозорливости и своего превосходного знания человеческого сердца.
*Болландисты – так назывались монахи, преимущественно иезуитского ордена, которые занимались разработкой сборника житий католических святых – Acta Sanctorum (1643—1794)
Общество было основано бельгийским иезуитом Болландом (1595—1660) для публикации житий святых. С 1643 года издано более 5 томов житий, публикуемых в календарном порядке, по дням праздников. В 1853—1894 годах серия была переиздана в Париже (63 тома)
Издание и переиздание житий предпринимались, чтобы укрепить позиции католической церкви.
3
Неизбежно, что сражения, в которых требовалось столько же силы духа, выносливости и темперамента, как в сражениях баронов фон Гемперляйн, постепенно становятся самоцелью, а причина их всё больше теряет значение в глазах храбрых воинов. Если бы Фридрих был честен, ему пришлось бы признаться, что он отдал бы сотню Юзеф за Людвига, разделяющего его убеждения. Людвиг же, напротив, признавался себе в том, что ему было бы слаще услышать от брата хотя бы раз: «Ты прав!», чем от Лины: «Я люблю тебя!»