Страница 42 из 64
– Что? Я еще и герцог? – в ужасе произнес Штудер.
– Не смейтесь над бедным Годофреем, инспектор! Вы отныне Йозеф Фуше, инспектор полиции национaльной безопaсности. Мы, впрочем, добавим в паспорт еще кое-что… – сказал Годофрей, подошел к стенному шкафу, взял из него маленькую книжечку, которая выглядела довольно грязной, и стал что-то искать в вавилонском беспорядке своего письменного стола. Наконец, он нашел то, что искал – это был маленький пузырек с зелеными чернилами. Этими чернилами он нарисовал священные бюрократические знаки на предпоследнем листе книжечки. Потом он достал из того же стенного шкафа гладко отполированный камень, смазал его жиром, прижал его к странице с нарисованными знаками, осторожно поднял камень и прижал этот изготовленный штемпель теперь к предпоследней странице паспорта. Затем снова пошли в ход зеленые чернила. Рука Годофрея вместе с пером описывала элегантные круги в воздухе, прежде чем она, подобно ястребу, который увидел цыпленка, устремлялась на бумагу. После этого маленький человечек помахал изготовленным паспортом в воздухе, потом подул на еще влажные чернила и, наконец… наконец… он протянул вахмистру результат своего мастерства:
«Путешествует по особому заданию военного министерства», – стояло там. Подпись была неразборчива, как это и должно было быть, и штамп увенчивал это художественное произведение.
– Великолепно! Чудесно! – восхитился Штудер.
– Если бы мы, криминалисты, не могли иногда подделывать документы, – скромно сказал Годофрей, – тогда очень многое висело бы на нашей шее. Но это только для хорошего дела, господин инспектор Фуше!
– Благодарю Вас, Годофрей! Я больше ничего не могу сказать. Но если когда-нибудь Вам нужна будет помощь – Вы знаете, где меня найти.
– Хорошо, хорошо, инспектор; не стоит благодарности, – сказал малыш. – Надо уметь выходить из положения, не правда ли…
Штудер взял протянутый ему открытый документ, полистал его и нашел на первой странице паспорта фотографию. Это был поясной портрет. С фотографии смотрел широкоплечий мужчина с худым лицом и острым тонким выдающимся вперед носом. Рот? Штудер давно не смотрел на свой собственный рот, с тех пор как он отрастил усы.
– И Вы полагаете, что этот человек похож на меня? – спросил Штудер.
– Как брат-близнец!.. Только Вам надо сбрить усы, надеть котелок – и тогда можете путешествовать совершенно спокойно.
Штудер хотел положить паспорт в свой нагрудный карман, и тут – как это уже однажды случилось – лист с температурной кривой зашелестел и Штудер вспомнил о нем.
– Вот, Годофрей, – Штудер протянул документ малышу. – Вы можете это расшифровать?
Годофрей уставился на лист, сдвинул очки в роговой оправе на лоб, открыв для обозрения пару слезящихся мигающих маленьких глаз. Он приблизил к ним лист на расстояние величиной с ширину ладони, стал поворачивать его из стороны в сторону и, наконец, так чтобы ось температурной кривой выглядела вертикально. Восклицания срывались с его губ:
– По-детски… Совсем по-детски!.. Работа дилетанта! Масонский шрифт… Это можно читать с листа…
Он подлетел к столу, сел и начал:
«EMOQHZ…»
– Достаточно, Годофрей, достаточно! – крикнул Штудер, который вдруг испугался. Карлику, наверное, можно было доверять, но все-таки… он был французом…
Но Годофрея уже нельзя было остановить. Он записывал буквенный ряд, диктуя его себе вслух. Записав, он сделал паузу.
– Обратный алфавит, – медленно проговорил он. – Вероятно, немецкий язык. Я не хочу проникать в Ваши маленькие тайны. Однако, скажите, Вы сами смогли это расшифровать?
– Нет, – сказал Штудер смущенно. – Моя жена нашла решение.
– А, мадам Штюдере… Это меня не удивляет. Мужчина как Вы, инспектор, удачлив во всем. Незаслуженное счастье. У такого мужчины, как Вы, непременно должна быть умная рассудительная жена. Это сразу очевидно при взгляде на Вас. Мадам Штюдере… – Повторил Годофрей. – Вы мне позволите когда-нибудь выразить ей мое восхищение?
– Я полагаю, – ответил Штудер сухо, – что моя жена ценит печеночный паштет больше, чем восхищение.
– Вы – материалист, инспектор Фуше, – не без удовольствия согласился человечек. – Но я буду помнить о паштете. А теперь – удачи. Будьте осторожны. Помните, что Вы пользуетесь уважением у французской полиции.