Страница 37 из 64
ГЛАВА 10. Комиссар Маделин становится невидимым
Директор полиции был тихим человеком, но он вовсе не был похож на конторскую крысу. Его лицо было загорелым, потому что он летом и зимой ходил по горам. Кроме того, он занимался разведением собак. Этим утром он был в хорошем настроении, так как одна из его сук, Майфар III, принесла четырех щенков-мальчиков и Штудер должен был в течение четверти часа благоговейно выслушивать все, что директор помнил об особенностях разных пород.
И только после этого вахмистр приступил к своей истории с ясновидящим капралом.
В каждом государственном учреждении есть, по крайней мере, один человек, который в некотором смысле является солью всего предприятия. Для него – по сути дела аутсайдера – не является обязательным участие в обычных делах; рутина, зачастую не требующая большого ума, его не интересует – точнее, он держится от нее подальше. Этот человек вступает в игру только тогда – и в этом заключается его ценность – когда нужно сделать что-то исключительное. Тогда он необходим, тогда он незаменим. Если он прохлаждается в спокойное время или гуляет, его начальники закрывают на это глаза, поскольку они знают, что этот человек однажды окажется незаменимым: он найдет средства, чтобы распутать безнадежную ситуацию, он разберется в этой ситуации, как никто другой и придаст ей блеск и значимость, он закончит – этот аутсайдер – за два часа срочное дело, с которым усердный сотрудник не справился бы и за две недели.
Вахмистр Штудер был солью полиции Бернского кантона. Это было, пожалуй, одной из причин, которая побудила господина директора полиции не возражать против планов поездки вахмистра. Другую причину также нетрудно было угадать: Комиссар городской полиции Гисслер заранее познакомил его с сутью дела. На мгновение Штудеру показалось, что он может прочитать мысли, которые медленно ворочались в голове директора. «Миллионы», – была одна мысль. Другая: «Штудера опять заносит. Но если он найдет деньги, я прославлюсь. Если же он их не найдет, то мы отправим его на пенсию». Третья: «Если Штудер будет бить баклуши или устроит себе отпуск и обвинит Базельцев, то это ничего не изменит. Но никаких денег на его накладные расходы мы ему не дадим».
На этой последней мысли Штудер остановился и, закончив свои размышления, он произнес:
– Здесь я больше ничего не могу выяснить. Я мог бы, в крайнем случае, задержать священника; но тогда я должен бы был посадить его под арест. Я бы этого не хотел. – Он повторил шутку о Ватикане, сказав, что он не хотел бы конфликта с Папой. – А других игроков я не знаю. По телефону я не могу получить нужную информацию, мне надо поехать в Париж, а возможно, и дальше. Я должен найти секретаря Коллера и капрала-ясновидца… Вы понимаете, господин директор, что это все можно выяснить только на месте. Я знаю, где лежат миллионы – если эти миллионы действительно существуют…
– С одной стороны, миллионы … – сказал высокопоставленный начальник. Он охотно употреблял форму: «С одной стороны, с другой стороны», и Штудер ухмыльнулся сквозь зубы, так как он видел, что его собеседник мучительно пытается определить, а что же с другой стороны. Наконец, директор продолжил, – с другой стороны, Базельская полиция… Мы должны показать этим базельцам. Мы, Бернцы! – И он сухо откашлялся.
– Вот именно, господин директор. Базельцы, которые посылают на место происшествия санитара вместо следователя!
– Итак, Штудер, – сказал директор и встал. – Это выглядит обещающе. Вы можете ехать. Но на Вашу ответственность. Если дело удастся, то Ваши накладные расходы будут компенсированы. Если же Вам не повезет, то Вам придется оплатить это удовольствие самому. Идет?
– Идет! – согласился Штудер. Предложение не было для него неожиданным. Вахмистр еще ночью подсчитал, что его сбережений должно хватить для этой поездки.
– Ну и прекрасно, – сказал директор и мягко подтолкнул Штудера к двери. – И если Вам случайно попадется новая порода собак – может быть, горная собака Кабилов – то привезите мне парочку кобелей. Но с родословной!
«Мароканскую горную собаку! С родословной! Ничего себе задачка!» – подумал Штудер, но он ничего не возразил, а попрощался с большим начальником, который, по скромному мнению вахмистра, тоже был немного «тронутым»…
В Париже Штудер решил на этот раз жить не у Маделина. Ему нужна была свобода действий. Поэтому он остановился в маленьком отеле с поэтическим названием «Букет Монмартра». Отель находился недалеко от станции Пигаль.
Потом он спустился в метро и как всегда, когда по прошествии некоторого времени он снова вдохнул запах, который господствовал там внизу, этот запах пыли, нагретого металла и дезинфицирующего средства, его сердце забилось быстрее. В Париже у него всегда было чувство ожидания чего-то необычного – даже если он знал, что ничего не должно случиться такого, что добропорядочные граждане сочтут приключением.
В полицейском управлении комиссар Маделин приветствовал своего коллегу Штудера короткими: «привет» – «как дела?» – «сбежал?» – тотчас же послал служащего в близлежащее кафе за бутылкой «Vouvray» – была половина девятого утра – и только после этого осведомился, что должна значить вся эта история, включая телефонный звонок и приезд в Париж.
Штудер должен бы рассказать всю историю. Он делал это с дипломатической чистосердечностью, так чтобы у Маделина не закралась мысль, что его друг Штудер может что-то от него утаить. Бернской вахмистр рассказал об отце Маттиасе, который сбежал, о Мари Клеман, о двух старых женщинах, которые умерли от отравления газом – точно так, как это пророчил капрал-ясновидец. Но Штудер умолчал об обнаружении температурной кривой, умолчал об ее расшифровке. Осторожность не помешает, думал он. Осторожность! Иначе французы утащат сокровище у тебя перед самым носом.
Маделин слушал, время он времени прерывая восклицаниями с шутливой интонацией, такими как «непостижимо!» или: «Да что ты говоришь!» Когда Штудер рассказал еще о неудачном нападении, жертвой которого он почти стал, Маделин одобрительно кивнул своим худым черепом:
– Невероятно Штюдере! И это спокойная Швейцария! Что ты на это скажешь! Похоже, она со временем достигнет международного уровня – я имею в ввиду криминально. Все предпосылки налицо!