Страница 32 из 64
У лампы на письменном столе был простой зеленый абажур, пар потрескивал в трубах отопления, а снаружи свистел норд-ост. Вахмистр был очень далеко. Он видел равнины, которые простирались до горизонта, а там за ними начиналось море. Все было серым, ни домов, ни хижин, ни палаток. И внезапно из земли выросли буровые вышки, взметнулись ввысь фонтаны, все выше, все выше, и наверху они развевались как черные знамена, которыми играл ветер…
Миллионы… Нефть… Повышение окладов в полиции кантона. И кто это сделал? Вахмистр Штудер, кузен Якоб, доктор Кёбу, которого опять занесло…
Пронзительно зазвенел телефон. Штудер снял трубку.
– Кузен Якоб! – прозвучал голос. И прежде, чем Штудер смог что-либо ответить: – Помоги мне, кузен Якоб! Пожалуйста, помоги мне! Ты должен мне помочь!
Треск. Вахмистр нервно постучал по рычагу. Ответа не было. Штудер набрал номер коммутатора.
– Кто только что звонил в полицию кантона?
– Минуточку… Вы еще слушаете?.. Звонили из Базеля… Кабина на вокзале…
Штудер забыл поблагодарить.
Он встал, потянулся; потом вымыл руки водой из жестяного сосуда, который висел в углу комнаты на стене, вытер их, медленно и со знанием дела, потом снова долго пристально смотрел на изрисованную промокашку. Наконец, он поднял ее, сложил и засунул в карман. Коридор был пуст. Из слабых электрических ламп падал тусклый свет.
Штудер пошел в ночной трактир поесть, у него не было желания видеть Хеди. Он выпил четыре больших кружки светлого пива – и погрузился в воспоминания.
Он увидел спальню своих родителей. На стене висит ртутный термометр. Штудеру шесть лет. Он влез на стул, чтобы поближе рассмотреть термометр. Вот он, наконец, у него в руке – и вдруг падает. Крохотные шарики ртути покатились по полу. Мальчик прыгает со стула и ловит блестящие шарики; но их никак не поймать. Он подсовывает под них бумагу, чтобы собрать, но они не хотят оставаться на бумаге, они сливаются, снова делятся…
Точно так же вели себя люди, причастные к делу «температурная кривая – ясновидящий капрал» – так вахмистр окрестил дело для себя – они блестели, сливались, разбегались – как шарики ртути. Начиная с этого отца Маттиаса, который упал в обморок, когда услышал имя давно умершей девушки, который взял такси в одиннадцать часов вечера в Базеле, остановился в отеле «У дикаря» и оставил там свой чемодан, где были синий плащ, серый готовый костюм, белая рубашка. И в номере священника кроме кривой зубной щетки в стакане для воды был еще обнаружен флакон Сомнифена… Страдал ли священник тоже бессонницей?.. И не был ли другой мужчина, мужчина в синем плаще, который арендовал в Американском агенстве Базеля Бьюик, тоже шариком ртути? Не схватить, не удержать?.. В шесть часов мужчина берет Бьюик, в девять часов священник берет такси… Как синий плащ попал в комнату священника?
– Кофе с вишневкой! – громко заказал Штудер, потому что вокруг него давно крутилась официантка.
– Сейчас, господин Вахмайштер…
Мари!.. Почему эта барышня жила вместе с этим Коллером?.. Хм?..
Уже в дверях официантке удалось догнать вахмистра:
– С Вас три двадцать, господин Вахмайштер, если доктора это не затруднит… Это ночной заказ, четыре…
– Да, да, конечно, – и Штудер с силой хлопнул дверью; это было чудо, что ee стекла выдержали.
Одиннадцать часов. Вахмистр шел по пустынному мосту Кирхенфельд. Он шагал медленно, плащ был распахнут и его руки со сжатыми кулаками заложены за спину.
Он еще раз побывал «У дикаря». Там он узнал, что сегодня утром в восемь часов дама, по описанию похожая на Мари Клеман, остановилась в комнате номер 64, которая находилась рядом с номером священника. Она покинула отель во второй половине дня, в три часа, в сопровождении господина, который был одет в синий плащ и прятал лицо в шерстяной шарф…
Когда отец Маттиас появился в квартире фрау Хорнусс? В девять часов. Когда он покинул квартиру Штудера? В два часа. В три часа, однако, некий господин…
Тунштрассе. Штудер застегнул плащ, поскольку ветер теперь дул спереди.
В пять часов пополудни Бьюик снова был возвращен в Американское агенство в Базеле. Мужчиной, одетым в синий плащ. Два синих плаща?
Ведь в гостиничном номере отца Маттиаса тоже был синий плащ. Но отец Маттиас сел на Женевский поезд без четверти три…
Без четверти три…