Страница 35 из 151
– С того самого. Если ты там был, то не можешь не знать, что произошло в «Лотосе» третьего дня.
– Опять что-то вычитал в своем газетном архиве? По-твоему, я только и делал, что торчал в «Лотосе»? Там и других мест хватает, где поиграть или натрескаться местным шампанским.
– Чтобы знать, что в этом казино на глазах у всех застрелился венский студент Бруно Пукспаум, не надо торчать в нем безвылазно, – вкрадчивым полушепотом произнес Каратаев. – Об этом случае я прочитал не в своем архиве, а вот в этой «Лейпцигер иллюстрирте», – Савва показал рукой на лежавшую на диване газету. – Вот, можешь полюбопытствовать. А уж в Рулетенбурге про это должны были говорить в каждой забегаловке. Так где ты был?
– Это допрос? – Выгадывая время, Вадим стал не спеша раскуривать сигару. – Уж не думаешь ли ты, что я ездил спасать «Титаник»? Или ты все еще не в курсе, что он благополучно утонул? Как ты и хотел.
– Я в курсе, но мне неприятно, что ты что-то скрываешь. И не нужно иронизировать.
Нижегородский вдруг резко поменял тон на доверительно-дружеский.
– Да успокойся ты, Савва. Ну что, я обязан докладывать тебе обо всех своих… ну о похождениях, что ли? Ты уже мог, кажется, заметить, что я не любитель подобной трепотни. Да, последние четыре дня я провел во Франкфурте. Это совсем рядом, в тридцати километрах от Висбадена. Еще в свой первый приезд туда я познакомился с одной женщиной и теперь гостил у нее. Тебя интересуют подробности? А о самоубийстве… Да, действительно, что-то такое я слышал.
«Все врет», – окончательно решил Каратаев, придумавший историю с венским студентом в качестве ловушки.
* * *
– Нижегородский, ты не спишь?
Каратаев постучал в дверь и вошел. В руках он держал газету. Вадим лежал на диване и смотрел в потолок.
– Хватит, Савва. Я уже не воспринимаю все эти подробности.
– Но это касается нас.
– Нас? Что, кто-то уже проболтался?
– Наоборот. Похоже, дал вечный обет молчания.
Нижегородский сел.
– Кто?
– Джеймс Джереми Холлоу, член совета директоров банка «Ройял Бэнк оф Скотлэнд». – Каратаев посмотрел на товарища и помахал газетой. – Это «Франкфуртер цайтунг», статья «Еще одна жертва “Титаника”».
– Что там?
– В субботу вечером Холлоу был найден дома с пулей в голове. Рядом валялся его револьвер. Никакой предсмертной записки не обнаружили и связывают факт самоубийства с гибелью единственной дочери. Она была пассажиркой «Титаника» и накануне вместе со своей гувернанткой попала в официальный список погибших. – Савва сложил газету. – Мне кажется, Нижегородский, мы потеряли двадцать миллионов. Когда у тебя встреча с Бергманом?
Вадим снова лег, заложив руки за голову и прикрыв глаза.
– Завтра в час дня. – Он помолчал. – Потом уеду к чертовой матери. Месяца на полтора. Отпускаешь?
– Это куда, если не секрет?
– Сначала в Вену: давно хотел там побывать. Заодно утрясу кое-какие дела с документами. А в начале июня махну в Англию. В Эпсоме – это недалеко от Лондона – состоится ежегодное Дерби и Оукс
[15]
[Оукс – традиционные скачки молодых кобыл, проводимые на четвертый день Дерби там же в Эпсоме.]
. Просто развлекусь.
– Могу дать призеров. В нашей июньской прессе есть достаточно подробные отчеты…
– Не надо. Я же сказал – просто развлекусь.
– Ну, как знаешь.
На следующий день, когда Нижегородский вошел в кабинет главы нотариальной конторы «Бергман», его ожидали пять человек. Сам Иосиф Бергман, барон фон Летцендорф, шведский аристократ и два немца – участники и свидетели пари, состоявшегося в клубе «Галион» третьего апреля. Кивнув собравшимся, Вадим сел в предложенное нотариусом кресло.
– Начнем? – Бергман обвел взглядом присутствующих.
– А чего тянуть? – с долей вызова спросил Нижегородский. – Я только не вижу здесь господина из солнечной Шампани или хотя бы его представителя.
Барон фон Летцендорф хрустнул газетой и сделал вид, что поглощен чтением.
– Господин Жувиль прислал телеграмму. Он болен. Что касается господина Холлоу…
– Я знаю, – Вадим жестом руки остановил нотариуса. – Мне жаль, что так вышло.
Бергман, невысокий человек с большими рыхлыми губами, густыми черными бровями и равнодушным взглядом, как бы говорившим: кроме вашего дела, господа, у меня куча других забот, – открыл папку.
– Тогда позвольте зачитать текст вашего договора…
– Не имеет смысла, господин Бергман, – сложив газету, сухо заметил барон. – Все всем ясно и так. «Титаник» на дне, так что не будем тянуть резину. Выдайте ему наши векселя и покончим с этим делом.
– Остальные того же мнения? – спросил невозмутимый еврей.
Швед со вздохом кивнул, свидетели тоже (но без вздоха). Нотариус достал из стола ключи и направился к сейфу. Через минуту на журнальном столике перед Нижегородским лежали пять векселей. Свой собственный и четыре остальных он аккуратно сложил пополам и сунул в боковой карман.
– Господин Бергман, вы не согласитесь принять на себя бремя по окончательному урегулированию вопросов, связанных с этим глупейшим спором? – спросил он.
Еврей пожевал губами, украдкой посмотрел на барона.
– Что ж, я готов.
– Тогда сегодня же пошлите этим господам, – Нижегородский кивком головы указал на двух аристократов, – письменное уведомление о том, что я выставляю их векселя к оплате и жду до двадцать пятого мая. То же самое и в отношении месье Жувиля.
При этих словах барон встал, откланялся и вышел. Следом удалились швед и оба свидетеля, миссия которых на этом исчерпывалась.
– Желаете начать процедуру истребования долга с наследников Джеймса Холлоу? – спросил Бергман. – Должен предупредить, что в этом случае суть спора неизбежно станет достоянием гласности. К тому же мы должны быть готовы к опротестованию векселя покойного родственниками. И еще, – нотариус понизил голос до таинственного полушепота, – насколько мне удалось выяснить, все движимое и недвижимое имущество банкира вкупе с его финансами и ценными бумагами не покроют и трети суммы долга.
– Предлагаете отказаться? Я подумаю. – Нижегородский попросил разрешения закурить. – Да, глупо все получилось. Кто бы мог подумать. Интересно, когда он купил билет для своей дочери: до нашего спора или после?