Страница 29 из 151
– Господин ван Кейсер работает сейчас в мастерской. Моя фамилия Бирквиг, я его помощник и готов принять от вас заказ, если он соответствует профилю нашей фирмы. Мы занимаемся только камнями, оправы не наша специализация.
Нижегородский вынул из кармана алмаз и положил на середину стола.
– Что это? – удивился помощник.
– Это я хочу спросить у вас: что это?
Бирквиг небрежно протянул руку к камню, взял его большим и средним пальцами и, подержав секунду, снова положил. Он еще раз проделал эту процедуру, видимо, прикидывая вес кристалла. Вадим пристально следил за руками и выражением лица помощника ювелира, переводя взгляд с его тонких пальцев на глаза. Бирквиг сложил губы трубочкой, приподнял брови и щелкнул каким-то выключателем. Прямо перед ним в столешнице вспыхнул яркий прямоугольник – очевидно, под матовым стеклом зажглась лампа. Бирквиг извлек из ящика стола большую лупу, положил камень на стекло и принялся его изучать. Он крутил алмаз в лучах проходящего света, затем включил небольшую, но чрезвычайно яркую настольную лампу, поменял лупу и продолжил изучение камня в отраженном свете. Затем он поскреб одну из боковых граней каким-то стерженьком и, прищурившись, долго разглядывал это место сквозь совсем уже маленькую линзу. Проделывая все эти манипуляции, помощник ювелира коротко вскидывал глаза на Нижегородского, и они встречались взглядами. Наконец он встал, поднес алмаз к окну и, отдернув плотную штору, призвал на помощь лучи весеннего полуденного солнца.
– Откуда у вас этот камень? – вкрадчиво спросил Бирквиг.
– Он у меня с детства, – спокойно отвечал Нижегородский. – Во всяком случае, лет с двенадцати. А что?
– И вы не знаете, что это?
– Послушайте, господин… э-э-э… Бирквиг, я, собственно говоря, затем к вам и пришел, чтобы узнать, что это за штука такая, а вы сами спрашиваете меня об этом уже второй раз. – Вадим разыграл нетерпение и посмотрел на часы. – То, что это не стекляшка какая-то, мне понятно.
– В таком случае я попрошу вас подождать.
Помощник ван Кейсера положил алмаз на стол и быстро вышел, затворив за собой дверь.
«Уж не за полицией ли он направился? – подумал Нижегородский. – Черт его знает, какие у них тут порядки».
Он прождал минут пять. Наконец дверь отворилась, и в комнату вошли двое. Первым был человек лет тридцати в темно-синем халате, какие носят лаборанты. Шейный платок с алмазной заколкой и туго обтягивавшая высокий лоб шапочка какого-то магистерского фасона не оставляли сомнений – это был глава фирмы «Якоб ван Кейсер». Он коротко взглянул на Вадима: «Goede middag»
[9]
[Добрый день (голл.).]
, – кивнул и быстро прошел к столу. Помощник тем временем выставил на столик конторки аптекарские весы и приготовил коробку с гирьками.
Ван Кейсер взял в руки камень.
– Ное heet je? Spreekt u Nederlands?
[10]
[Как вас зовут? Вы говорите по-голландски? (голл.)]
– спросил он через несколько минут.
– Мое имя Вацлав Пикарт, – ответил Нижегородский по-немецки.
Ювелир впервые внимательно посмотрел на него, кивнул и тоже по-немецки сказал:
– Это алмаз, господин Пикарт. Редчайший алмаз. Признаюсь вам откровенно: я впервые держу в руках такое чудо. – Он помолчал, отдал камень помощнику для взвешивания и спросил: – Вы говорите, что он у вас давно?
– Двадцать лет. Мой отец привез его из своей последней поездки и почти сразу умер.
– А кем был ваш отец?
– О-о-о, кем он только не был, господин ван Кейсер, – откинувшись в кресле, Вадим приготовился рассказать заранее сочиненную им историю. – И где он только не побывал. В последний раз – это было в девяносто втором – он вернулся из Англии. В ужасном состоянии. Что там произошло, мы так и не узнали, только он был ранен в голову, по приезде сразу же слег и вскоре умер. Этот камень мы нашли в его вещах. Конечно, мы не могли и предположить, что он представляет хоть какую-то ценность. Я колол им орешки, играл с друзьями, пока мать не отобрала его у меня и не спрятала. Она сказала, что это память об отце и через несколько дней вышла замуж за нашего деревенского хлебопека.
Вадим растроганно вздохнул и замолчал.
– Что же было потом? – спросил ван Кейсер.
– Потом? – попытался собраться с мыслями Нижегородский. – Совсем недавно я наткнулся на него в чулане. Он валялся в ящике с гвоздями, весь был в пыли и ржавчине, и я чуть было снова не забросил его куда подальше. Но что-то остановило мою руку. Я вспомнил отца, то, какими глазами смотрел он на кристалл, когда я поднес его как-то к его постели. За несколько дней до смерти отца хватил удар, лишив не только движения, но и речи. Он мог лишь вращать зрачками и тяжело дышать. Бедный папа. Верите, теперь, когда я снова нашел камень и сжал его в руке, по мне словно пропустили слабый заряд электротока! Я отмыл его и взял с собой в служебную поездку. В нашем-то захолустье его и показать некому.
– Где же вы живете?
– В Берлине, – не моргнув глазом ответил Нижегородский.
В это время Бирквиг сообщил вес алмаза: 732,14 метрического карата.
– Сколько же он стоит? – наконец задал Вадим главный вопрос.
– Говорить о его стоимости сейчас можно очень и очень приблизительно, – откинувшись на стуле и переплетя тонкие пальцы рук, стал размышлять ван Кейсер. – Мы не знаем всех достоинств и недостатков камня и не узнаем их, пока не отшлифуем хотя бы одну грань и не заглянем внутрь. Насколько я могу предположить на данный момент: он бесцветен или имеет легчайший голубоватый нацвет, не ниже D. Ты согласен, Арнольд? – повернулся он к помощнику. – Это плюс. Очень возможно, что в его теле нет крупных дефектов. Во всяком случае, из него можно наверняка получить бриллианты чистой воды классов FL или IF.
– Все это очень интересно, – стал терять терпение Нижегородский, – однако, господа, сколько за него дадут в том виде, в каком он находится сейчас? Без всяких там «эф-эль» и прочего?
Ван Кейсер пожал плечами.
– Вы можете сегодня же продать его за пятьсот тысяч гульденов, но он стоит дороже. Я бы не советовал вам спешить, господин Пикарт. Да и продавать необработанный алмаз в Амстердаме крайне неразумно. Если где-нибудь на руднике вроде Ягерсфонтейна или Багагемских копей это, может быть, и оправданно, то только не здесь.
– Почему?
– Потому что в виде бриллианта, а в данном случае речь может идти о целой бриллиантовой россыпи, он будет стоить в несколько раз дороже.