Страница 70 из 103
и Испанию. Вылетая из Лиссабона, чтобы лично доставить фотопленки в Вашингтон, курьер должен быть готов к тому, что, если политическая ситуация изменится, он (или она) не сможет сразу вернуться в Швейцарию. Курьер должен быть американцем. Кем-то, кому разведка Соединенных Штатов безоговорочно доверяет. Даллес не мог рисковать профессиональным агентом, таким как Корделия Додсон или Трейси Барнс, – не сейчас, когда разворачивалась финальная, решающая стадия войны. Так что выполнять это задание пришлось Фрэнсис.
Фрэнсис не была в Америке почти пять лет. Она покинула Нью-Йорк, все еще находясь в счастливом браке с Луи де Шолле, браке, ради сохранения которого потеряла право опеки над дочерью. Дочь уже выросла, а Луи нашел другие интересы. Их дети жили в другом мире, с горничными и нянями. Ее брак разваливался. И это секретное задание, ее общее с Эддой приключение было самым важным событием в ее жизни.
Поль Гали и Жаклин, дочь Фрэнсис, сохранили разные детали последнего приключения Фрэнсис, ее тайной миссии по доставке дневников Чиано в Америку, и мы можем попытаться восстановить эту историю. Спустя много лет вдова Гали на вопрос, кто был американским курьером, ответила, внимательно просмотрев архивы мужа: «Вы упомянули американскую леди, мадам де Шолле. Я была на 90% уверена, что это она привезла кассету с пленкой в Соединенные Штаты, но я хотела убедиться, отыскала папку “Дневник Чиано” и тщательно его просмотрела. Результат: да, это была мадам Фрэнсис де Шолле. По-видимому, хорошая подруга Эдды Чиано в Швейцарии».
По словам Жаклин, ее мать ненавидела летать, но как-то, когда Жаклин была уже постарше, рассказала, что однажды летела на «дирижабле» через океан, чтобы доставить кое-что из Лиссабона в Америку. Сначала ей нужно было, не привлекая внимания, выехать из Швейцарии и проехать через Францию и Испанию; видимо, она путешествовала по фальшивому паспорту, поскольку в ее документах отсутствуют отметки о пересечении всех этих границ. Мне нравится представлять, как Фрэнсис мчится по Французской Ривьере на своем «Фиате-Тополино», а на пассажирском сиденье рядом с ней лежат кассеты с пленкой, которую она и Эдда сохранили для истории, но эти детали Фрэнсис никогда не упоминала. Только один раз она сказала, что погода во время вылета из Лиссабона была ужасная, настоящий кошмар, и это был единственный момент за всю дорогу, когда ей стало по-настоящему страшно.
И с этой последней поездкой карьера Фрэнсис де Шолле в разведке закончилась так же внезапно, как и началась.
* * *
Фрэнсис продолжила общаться с Эддой Чиано. Пройдя через все это, они стали почти сестрами: это была дружба, выросшая из горестей и печалей двух женщин среднего возраста, которые больше не знали, как жить дальше. Фрэнсис твердо решила, что не позволит обмануть Эдду – или забыть о ней. Она доставила пленку, навестила родственников в Америке и вернулась в Швейцарию. Там она взяла на себя роль финансового консультанта Эдды. Она хотела, чтобы Эдда получила от публикации дневников средства, необходимые, чтобы обеспечить финансовую независимость своей семье.
Газета Поля Гали
Chicago Daily News
вначале предложила $3500 за права на публикацию дневников Чиано, которые Государственный департамент США оставлял за собой право цензурировать, если это было необходимо для национальной безопасности. Эдда рассчитывала на гораздо большую сумму и была в отчаянии. В конечном счете, по настоянию Фрэнсис, Аллен Даллес и Госдеп одобрили Эдде выплату в размере $25 000 за права на публикацию дневников на английском языке. Выплата должна была пройти через газету – не отраженные в бухгалтерской отчетности $25 000 за мировые права на публикацию дневников на английском языке. Дневники того стоили – это была бомба и, безусловно, будущий бестселлер. Даллес понял это сразу, получив в марте 1945 г. из Вашингтона первые переводы дневников на английский. В них хватало доказательств для обвинения немцев, особенно Иоахима фон Риббентропа, в военных преступлениях. Фрэнсис также зарезервировала права на перевод дневников на французский язык. Эдда передала своей подруге исключительное право на ведение переговоров по заключению этих коммерческих договоров.
Теперь, когда публикация дневников была обеспечена, Эдду стали все больше тревожить возможные последствия. Как американцы собираются вывезти ее и детей из Швейцарии и уберечь от опасности? Аллен Даллес в своих телеграммах в Вашингтон упоминал ходатайство Эдды Чиано о предоставлении убежища в Соединенных Штатах, но ничего из этого не вышло. Никто из союзников не хотел заниматься проблемой дочери Муссолини весной 1945-го, когда война еще не закончилась. Так что Эдда оставалась в Швейцарии на положении беженки, фактически на птичьих правах, хотя ее друзья смогли устроить ей переезд в более комфортабельное жилье, в Монтрё. Больше всего Эдда боялась рассердить швейцарцев. «Нам нужно вести себя очень аккуратно, – твердила она Фрэнсис, – ради бога, скажи Полю, чтобы он был очень осторожен <…> если власти что-то пронюхают, меня запрут в очередном монастыре».
* * *
К концу апреля 1945 г. союзники были в шаге от победы над Германией, и немцы начали торопливо прятать концы в воду. У нацистов были две важные части документов Чиано: отданные в качестве задатка за организацию побега из тюрьмы и «шоколадки», полученные от доктора Мелокки. Хильде Битц поручили перевод этих документов, а также некоторых личных документов Бенито Муссолини, захваченных немцами.
Когда Хильде закончила перевод, гестапо отослало оригиналы и переводы в Берлин, где они в конечном счете попали на стол к Гитлеру. Гитлер просмотрел документы и лично приказал уничтожить дневники Чиано. И оригиналы, и переводы Хильде превратились в пепел.
* * *
Отец Эдды, как известно, не дожил до конца войны. Не дожила и Клара Петаччи, которая пыталась спасти Галеаццо в ту последнюю ночь. 28 апреля Муссолини, который так боялся мести Гитлера за предательство, был вместе с любовницей расстрелян итальянскими партизанами в маленькой деревушке недалеко от Комо. Тела Муссолини и Петаччи доставили в Милан и повесили вверх ногами на железной балке. Ужасные фотографии их изуродованных тел увидел весь мир. Интересно, пришло ли в голову Муссолини в эти последние минуты, когда он стоял перед расстрельной командой, ка́к его смерть будет похожа на смерть его зятя. И думал ли он об Эдде, своей любимой дочери.