Страница 53 из 103
Глава 13
«Германия»
6 мая 1944 г. – 24 августа 1944 г
Эрнст Кальтенбруннер выглядел пугающе. Высокий, 193 см ростом, с длинным, худым, костлявым лицом, он был известен жестоким нравом, подчинялся только Гиммлеру и Гитлеру, и его власть была практически неограниченной. Жизнь и смерть миллионов людей полностью зависели от его воли. Лицо Кальтенбруннера было изуродовано глубокими шрамами, и, когда он говорил, эти шрамы делали его мимику еще более пугающей. Ходили слухи, что он получил эти шрамы в молодости на студенческих дуэлях в австрийском университете, где обучался юриспруденции.
Сердце Хильде тревожно колотилось. Перед ней стоял руководитель Главного управления имперской безопасности, сверлил ее глазами и спрашивал, не предала ли она рейх, помогая Эдде Чиано бежать из Италии с дневниками графа. Собственно, так все и было, и Хильде не могла знать, какая часть истории уже известна ее руководству. Быть пойманной на лжи стало бы худшим из всех вариантов. Но даже малой доли правды хватило бы, чтобы коллеги ее уничтожили.
Ей ничего не оставалось, кроме как полностью отрицать все обвинения. В полученном Кальтенбруннером рапорте нет ни слова правды – она никогда не работала в ущерб интересам управления VI. Все, что говорила Эдда, недостоверно. У Эмилио поврежден мозг. Риббентроп заслал в Италию своих агентов, которые, разумеется, стараются ее подставить. Ей удалось получить от Галеаццо Чиано несколько томов его дневников. Если кому-то могло показаться, что у нее возникла эмоциональная связь с «объектом», то только потому, что ее задачей было соблазнение Галеаццо. Она продолжала попытки войти в контакт с Эддой в Швейцарии. Эмилио был влюблен и делал все, что она говорила. Разумеется, Хильде притворялась перед Эддой и Эмилио, что она на их стороне и старается им помочь. А как иначе добиться их доверия? Обо всем этом она докладывала начальству. И если бы не травмы, полученные Эмилио в Милане, она всенепременно выполнила бы задание.
Эрнст Кальтенбруннер внимательно смотрел на фрау Битц. Хильде была, без сомнения, смышленой и хорошенькой девушкой. Она говорила спокойно и держалась уверенно, ничего в ее поведении не указывало на ложь. У нее было открытое, честное лицо, и она очень хотела работать в управлении VI, когда началась война. Кальтенбруннер мог понять, почему его заместитель Вильгельм Хёттль так страстно ее защищает, несмотря на серьезность обвинений и внутреннее расследование.
Конечно, Кальтенбруннер не знал, что в письмах Вильгельма Хёттля к его агенту порой встречались обороты, нехарактерные для отношений «начальник – подчиненная». Так, в декабре 1943 г. к одному из писем от руки было добавлено: «Милая девочка, у меня очень много дел, но я все равно буду заботиться о тебе, поэтому не хочу слышать никаких обвинений в том, что я тобой пренебрегаю». Важная деталь: он обращается к Хильде на «ты»,
du
на немецком – это местоимение, которым пользуются при общении с близкими людьми. Хильде определенно манипулировала своим шефом.
Кальтенбруннер захлопнул папку. Что ж, Хёттль ручается за девушку. Она хорошо выполнила работу. Кальтенбруннер просмотрел все отчеты. Ее обвинитель хотел сам руководить операцией, но получил по носу. Кальтенбруннер был уверен, что обвинения были ложными, «мотивированными личной завистью». Какой-то попик, второсортный агент, злится на красивую женщину с внушительным послужным списком. Вопрос решен: фрау Битц приказано явиться в управление для получения нового задания.
Rührt euch!
[12]
[Вольно! (нем.)]
* * *
Новое задание, однако, оказалось не менее рискованным: ей приказали вернуться в Комо, связаться с агентом Панчино и, используя его влияние, продолжить искать прямой контакт с Эддой. Хильде еще не было известно, кто на нее донес, но, даже если бы она это знала, единственное, что ей оставалось, – надеяться, что Эдда и Эмилио будут молчать.
Отец Панчино не дал себя провести. Он будет внимательно следить за фрау Битц. Очень внимательно. Если она допустит хоть какой-то промах, он с радостью об этом донесет. Во второй раз Кальтенбруннер не будет таким доверчивым. Священник твердо намеревался выманить у Эдды дневники, и у него это уже почти получилось.
* * *
Реакция Кальтенбруннера на обвинения против Хильде отражала общее недоверие немцев к священнику, и для этого у них были определенные основания. Немцы не были полностью уверены в надежности священника, и это сыграло на руку Хильде. «Моя миссия, – вспоминал отец Панчино, – становилась все сложнее». Описывал он свое задание так:
«Эдда Чиано владела знаменитыми дневниками своего мужа, вызывавшими особый интерес Гиммлера. Гиммлер знал, что в дневниках Чиано записывал свои продолжительные беседы с Риббентропом. Министр иностранных дел Германии негативно отзывался о Гитлере. Гиммлер хотел дискредитировать Риббентропа перед фюрером и был готов на все, чтобы добыть эти дневники».
Формально отец Панчино, вразрез с инструкциями Муссолини, работал на управление VI, то есть на Кальтенбруннера и Гиммлера. На деле же никто не знал, на чьей он стороне – Гиммлера или Муссолини. Муссолини хотел получить дневники не менее страстно, чем Гиммлер. Немцы опасались, что священник может утаить документы – или их часть, – если их содержание компрометирует итальянский режим.
Люди Гиммлера попытались переманить Панчино, предложив ему, во-первых, кругленькую сумму – 100 млн лир – и билет в любую точку земного шара, если он доставит дневники непосредственно им. Деньги плюс свободный выезд из охваченной войной Европы – это было соблазнительно. Когда отец Панчино настоял на том, чтобы остаться в Швейцарии и продолжить поддерживать контакт с Эддой, заняв выжидательную позицию, агенты гестапо установили за ним слежку, в надежде, что он приведет их к дневникам. Их инструкции включали похищение Эдды, если такая возможность представится.
«Однажды я, чтобы избежать слежки, – рассказывал отец Панчино, – пробрался поздно вечером в монастырский сад, влез на дуб, который рос под окном комнаты Эдды, и позвал ее, использовав секретное прозвище из детства. Она выглянула в окно, и так нам удалось поговорить. У нас был свой шифр, чтобы договариваться о встречах». Старался ли отец Панчино таким образом убедить Эдду, что он на ее стороне, или же это доказывает, что он вел двойную игру, в которой его подозревал Кальтенбруннер, неясно. Но ощущение, что она вместе со священником обманывает немецкую разведку, укрепило доверие Эдды к своему духовнику.