Страница 51 из 103
Хильде не была полностью откровенна в своем письме Эмилио. Она спросила, что́ он знает об отце Панчино, не поделившись информацией, которой уже владела: отец Панчино был шпионом на службе у генерала Харстера. Хильде знала, что ее переписку читают в управлении VI, знала, поскольку к сводкам для начальства прилагала копии всех своих писем. Работать с Эмилио, чтобы получить доступ к Эдде, входило в ее миссию. Раскрытие коллеги-шпиона было бы непростительным. К несчастью, последствия это имело катастрофические. Эмилио, ни о чем не подозревая, полагал, что у него с отцом Панчино общая задача – обеспечить безопасность Эдды, и быстро ввязался в неприятности, подвергнув Хильде смертельной опасности.
* * *
Кому и насколько был предан отец Панчино – вопрос сложный. Муссолини послал его к Эдде – соответственно, Панчино выполнял задание дуче. Именно поэтому генерал Харстер счел хорошей идеей отправить вместе с Панчино в Швейцарию Вальтера Сенью в качестве сопровождающего, охранника, а точнее всего – надсмотрщика, призванного напоминать об обязательствах перед германской разведкой. Священник работал на два государства, и там, где интересы Муссолини совпадали с интересами Гитлера, все шло гладко. Но это не всегда было так, и генерал Харстер прекрасно понимал: отец Панчино был лоялен только одному человеку – себе самому. Следовательно, с ним всегда можно было договориться.
Прибытие человека с такими гибкими принципами обрадовало находившихся в Швейцарии агентов немецкой разведки и службы безопасности – за исключением Хильде, разумеется. Всем были нужны дневники Чиано, но мотивы у всех были разные. Муссолини, боявшийся гнева Гитлера, хотел их уничтожить. Немцы опасались, что дневники попадут в руки союзников. Риббентроп, который больше всех потерял бы от этих дневников, с радостью бы их сжег. Кальтенбруннер и Гиммлер, все еще надеявшиеся уничтожить Риббентропа во внутриполитической борьбе, хотели положить документы фюреру на стол. И все они послали своих людей в Швейцарию на охоту за Эддой и дневниками. И вот появляется отец Панчино: слуга всех господ. Какую же из сторон он предпочтет?
Отцу Панчино, в отличие от Хильде или итальянских друзей Эдды, легко удалось получить к ней допуск. Он был ее духовником и прибыл, чтобы убедить ее вернуться под защиту отца. Швейцарцы были бы только рады избавиться от политической проблемы, которую представляла Эдда с детьми. Однако сначала отец Панчино посетил Эмилио, чтобы услышать от него историю побега из Рамиолы и, возможно, выведать судьбу документов. Эмилио, застигнутый врасплох и не подозревавший о двойной роли Панчино, был слишком разговорчив. Хильде, что было неблагоразумно, как-то сказала Эмилио, что делала выписки из дневников Муссолини, находившихся у Эдды. Эмилио мельком упомянул про них священнику.
Отец Панчино нашел эту информацию крайне любопытной. Выходит, фрау Битц
видела
документы, которые, как она знала, находились в распоряжении Эдды, и не конфисковала их? Немцы активно искали не только дневники Галеаццо, но и военные дневники Муссолини. Почему Хильде не раскрыла эту информацию генералу Харстеру? Священник задал Хильде прямой вопрос. Хильде пожала плечами, сказала, что Эмилио ошибся и вообще она думает, что его мозг пострадал после пыток.
Отца Панчино этот ответ не убедил. Он промолчал, но начал подозревать, что фрау Битц ведет в Швейцарии двойную игру. Эта молодая особа ему не нравилась, и, как только у него появятся доказательства, он сдаст ее генералу Харстеру.
* * *
Впервые отец Панчино посетил Эдду в начале марта 1944 г. К тому моменту Эдда почти два месяца не видела никого, кому могла бы доверять. Фактически она находилась в Швейцарии на положении пленницы. Она исхудала, болела и была в депрессии. Рассказать все старому другу – более того, исповеднику – было огромным соблазном. «Эдда находилась в Ингенболе, в монастыре Святого Креста, – писал отец Панчино. – Я принес с собой последние письма от Галеаццо Чиано, его личные вещи и длинное письмо от Муссолини. Это было искреннее, человечное, доброе письмо, письмо отца, который боится потерять любовь своей дочери. Эдда была в полном отчаянии. Каждым своим словом она обвиняла отца и угрожала отомстить ему. Если бы я попытался сказать ей, что Муссолини просит у нее прощения, ее ненависть обратилась бы на меня. Я приходил к ней в течение 20 дней, пытаясь утешить ее, но не добился ничего из того, о чем просил меня Муссолини».
Эдда была сломлена духом. Ее финансовое положение тоже было ужасно. Отец Панчино привез щедрую денежную помощь от ее отца. «Что еще отец сможет сделать?» – спрашивал он. Эдда смягчилась. У нее действительно была просьба к Муссолини: перевезти тело Галеаццо из Вероны в фамильный склеп Чиано в Ливорно. Отец, обрадовавшись возможности проявить великодушие, быстро согласился. Но Эдда была настороже и не отдала священнику дневники. Отец Панчино был терпелив. Он подождет.
* * *
В начале марта пришла неприятная, но ожидаемая Хильде новость: срок действия ее швейцарской визы закончился. Визу продлили до 20 марта – на время, достаточное для того, чтобы спланировать выезд из страны и вернуться в Италию. Она могла бы попробовать убедить начальство в Германии продлить визу и отправить ее обратно в Швейцарию, но начала сомневаться, стоит ли это усилий – или риска. Отец Панчино постоянно навещал Эдду в монастыре и уже расспрашивал Хильде о документах Муссолини. Она не сомневалась, что в конце концов он выманит дневники у Эдды.
Дневники, однако, были наименьшей из проблем Хильде. Она помогла Эдде бежать из Италии вместе с документами, нарушив приказы. Ее жизнь теперь зависела от одной из двух вещей: либо Эдда сохранит ее секрет, либо руководство сочтет, что Эдде нельзя верить. Хильде, посчитав первый сценарий маловероятным, призналась Вильгельму Хёттлю в своих отчетах, что она не уверена, имеет ли смысл тратить еще больше времени на попытки увидеться «с истеричкой, которая временами ведет себя как ненормальная».