Страница 49 из 103
Глава 12
Отец Панчино
15 февраля 1944 г. – 5 мая 1944 г
Хильде необходимо было предупредить Эдду: отец Панчино – немецкий шпион. Проблема заключалась в том, что способы передать ей тайное послание до сих пор отсутствовали.
Хильде с ума сходила от беспокойства. В голову ей пришел отчаянный ход – если продемонстрировать руководству, как ее возмущает вмешательство другого агента в ее операцию, Хёттль может отменить задание отца Панчино. Она направила холодное письмо шефу, в котором написала, что, по всей видимости, утратила доверие руководства, иначе они не посылали бы Панчино, и попросила отозвать ее из Швейцарии.
Гамбит сработал. 15 февраля Вильгельм Хёттль ответил Хильде на письмо, призывая ее успокоиться и мыслить стратегически. Панчино прибудет по настоянию Муссолини, чтобы попытаться убедить Эдду вернуться в Италию под контроль своего отца. Эта миссия обречена на провал – Эдда будет идиоткой, если вернется в Сало после того, как ее отец казнил Галеаццо и уже объявлял награду за ее голову. Миссия Хильде, убеждал он ее, совсем другая, и Хильде по-прежнему руководит операцией. Хёттль заверил ее, что поговорил с шефом и убедил Кальтенбруннера дать генералу Харстеру конкретное указание: оставить Хильде ответственной за операцию в Швейцарии. Он описал Кальтенбруннеру Хильде «в самом радужном свете», удивлялся Хёттль, а тут она вдруг просит снять ее с операции? Он настоятельно рекомендовал Хильде подумать о ее репутации как агента: «Используй этот шанс, ты же можешь управлять всеми мужчинами, и загони под свой каблук этого божьего человечка».
Письмо должно было ее успокоить, но ситуацию это не меняло: отец Панчино скоро приедет. Хильде понимала, что над ней нависала еще одна проблема: ее швейцарская виза вот-вот закончится, и нет никаких гарантий, что ей позволят находиться в стране, даже если генерал Харстер оставит ее руководить операцией. Тут все зависело от швейцарцев, а у них уже вызвали некоторые подозрения ее регулярные контакты с Эмилио Пуччи, выписка которого из больницы была теперь неизбежна. Эмилио мог лично поговорить с Эддой. Он мог предупредить ее. А это значило, что Хильде очень нужно достать деньги для залога, чтобы Эмилио из больницы не отправили прямиком в центр содержания интернированных беженцев. Надо было спешить.
Кого, допытывалась Хильде у Эмилио, можно попросить помочь с деньгами? Эмилио вспомнил о Сузанне Аньелли, его старой подруге и подруге Эдды и Галеаццо, которая сейчас изучала медицину в Лозанне. Сестры Аньелли сбежали в Швейцарию в 1943 г., вместе с большинством членов итальянской королевской семьи и других аристократов. Сейчас Сузанна и ее сестра Кристиана жили в крайней бедности в маленькой квартирке по адресу авеню де Грамон, 11, несмотря на то что их третья сестра, Клара, недавно вышла замуж и стала принцессой фон Фюрстенберг. Их мать Вирджинию Аньелли, чей отец принадлежал к итальянской знати, а мать – к американскому высшему свету, арестовали в Риме после падения режима Муссолини как американскую подданную. После дерзкого побега из-под домашнего ареста Вирджиния прибыла в Швейцарию как беженка, но ее убедили добровольно вернуться в Италию, где семья оставила огромные активы. Это была трагическая ошибка – и хорошее предупреждение для Эдды.
Эмилио позвонил Сузанне и спросил, сможет ли она приехать, чтобы с ним увидеться. Он сказал, что был в тюрьме, что немцы его пытали и что у него треснул череп. Еще он сказал, что пытался доставить дневники Галеаццо в Швейцарию. Как раз когда Эмилио собирался сказать больше и попросить Сузанну о помощи, в трубке что-то зловеще щелкнуло, и связь оборвалась. Сузанна не сомневалась, что их разъединили полицейские, прослушивавшие разговор. Она несколько дней ждала, что Эмилио перезвонит, но тот так и не сделал этого.
Спустя несколько дней она получила письмо. Эмилио писал, что ему больше не разрешают пользоваться телефоном. Его выписали из больницы и перевели в загородную реабилитационную клинику. Ему нужна была помощь. «Он спросил, могу ли я получить разрешение на свидание с ним. Он был в отчаянии», – вспоминала Сузанна. Используя все свои связи и немалое обаяние, Сузанна ухитрилась получить разрешение на поездку к Эмилио. О чем говорили старые друзья, осталось неизвестным, но с этого момента клан Аньелли – Сузанна, ее сестра Клара и вернувшаяся в том же году в Швейцарию после долгих мытарств Вирджиния – стали частью круга заговорщиков, старавшихся защитить Эдду и дневники. Им предстояло перехитрить нацистов. А вскоре в этот круг войдет еще одна женщина, американка по имени Фрэнсис де Шолле.
* * *
Эмилио не предупредил Сузанну о необходимости остерегаться гестапо. В понедельник 21 февраля, выходя из здания университета после лекций, Сузанна столкнулась с какой-то женщиной. Смеркалось, в вечернем воздухе висел туман, отчего все казалось серым и печальным. «Ко мне подошла круглощекая молодая женщина с бледным, испуганным лицом», – вспоминала Сузанна.
«Вы Суни Аньелли?» – спросила женщина, запинаясь. «Да», – ответила Сузанна, поколебавшись. «Я должна поговорить с вами, – напирала женщина, – это важно, это срочно. Мы не можем разговаривать посреди улицы. Скажите, где вы живете, я приду». Сузанна с опаской сказала свой адрес, и женщина скрылась в толпе студентов. «Я немного волновалась, пока ждала эту странную женщину», – вспоминала Сузанна. Женщина скоро пришла в их маленькую квартиру, неловко присела на стул и крепко сцепила руки, чтобы незаметно было, как они дрожат. Она начала без предисловий: «Меня зовут Хильде Б. Я немка. Я работаю на СС». Пугающее начало для разговора. Сузанна покрылась холодным потом.
«Я отвечала за Галеаццо Чиано до самой его смерти, – рассказывала Хильде сквозь слезы. – Я дала ему флакон с цианистым калием. Мне обещали, что яд подействует. Галеаццо не умер, только ослабел, им пришлось практически нести его к месту казни». Хильде разрыдалась. Немного успокоившись, она продолжила: «Галеаццо рассказывал мне о вас. Я была рядом с ним все время, пока он сидел в тюрьме в Вероне. Предполагалось, что я его разговорю; вместо этого я почувствовала к нему симпатию. Я хотела помочь ему, попытаться устроить побег – по крайней мере помочь ему уйти из жизни. Я не смогла даже этого». Хильде опять заплакала: «Вы должны мне помочь». Немного помолчав, Сузанна просто сказала: «Хорошо, что я могу сделать?»