Страница 65 из 78
29. Мягкий песок
Когда на следующее утро Йонас вышел из пансиона, обрывки тумана, словно тонко растянутая сахарная вата, висели над морем и растворялись в лучах утреннего солнца. Когда он впервые побывал на побережье — ему тогда, наверное, было лет восемь, — Йонас думал, что вид на море бесконечен, что оно тянется, повторяя изгиб Земли. Позже он узнал, что эта «бесконечность» простиралась всего на пять километров. Дальше с пляжа море было не видно.
Йонас отстегнул свой тандем и сел на широкое сиденье.
Последняя поездка к Стелле, чтобы запечатлеть ее воспоминания, вызывала больше эмоций, чем все предыдущие. Йонас острее чувствовал прохладный ветерок на лице, море шумело громче, блики на воде сияли ярче, чем когда-либо, и казалось, будто все цветовые фильтры усилились до предела.
Тем временем Стелла проверяла перед зеркалом, как на ней сидит ободок с розовым пером. Она всегда считала, что нужно одеваться чуть наряднее, чем того требует случай. А сегодня случай был особый. Последнее выступление в ее жизни, ее dernière[26], после которого — уход со сцены и аплодисменты.
Последний листочек.
Она приберегла его. Взяла разбег.
Он торчал из большого стеллажа, прямо посередине, словно клинок, вставленный туда и так и не извлеченный для исцеления.
После того как Стелла закончила прихорашиваться, она взялась за торт «Черный лес» и выставила его на своем лучшем фарфоре. Прощание должно быть таким же, как и приветствие, круг должен замкнуться. И даже если сейчас у «Краба» не хватало одной стены, его подлатали и зафиксировали, как сломанную кость.
Стелла то и дело переставляла столовые приборы, потому что все выглядело не так, как надо, хотя она прекрасно понимала, что истинная причина заключалась в беспокойстве и беспорядке внутри нее самой, от которых она стремилась избавиться, двигая посуду туда-сюда.
В дверь постучали.
— Входите, молодой человек. Я одета.
Переступив порог, Йонас протянул ей яркий букет, смотревшийся гораздо дороже десяти евро — наверное, потому, что его купила Имке, которая немного доплатила.
— Ну что вы, это было совершенно не обязательно, — сказала Стелла, принимая цветы. — Хотя женщин вообще нужно каждый день купать в цветах. Это полезно для их кожи, настроения и либидо. Но не бойтесь, Йонас!
Она кокетливо подмигнула.
— Это в знак благодарности… за все.
— Нет, теперь придется сделать все по новой. Букет для дамы никогда не должен быть благодарностью, даже если на самом деле таковой является.
— А что же он тогда должен означать?
— Это всегда комплимент ее красоте, грации, элегантности. Так что будьте добры… — Она отдала букет обратно. — Давайте, вы справитесь.
Йонас снова протянул ей букет.
— Это вам, Стелла, красивые цветы для… красивой женщины?
— «Для еще более красивой женщины» звучало бы гораздо лучше, но и это вполне сносно. Вы заслужили чашку чая. Я специально купила его для вас. Можете пока все приготовить?
Йонас сел, деревянное сиденье стула сегодня казалось особенно жестким. На столе стоял «Черный лес» — тот самый торт, который был здесь в его первый визит. Йонас узнал его по разрезу. Стелла положила ему на тарелку большой кусок. Улыбаясь ей, Йонас отправил в рот первую вилку. Из-за заморозки торт был абсолютно безвкусным.
— Кстати, я нашел копировальный центр, куда сегодня вечером отправлю файл, и завтра они пришлют мне экземпляр курьером. В смысле, в переплете, поэтому я уже переснял картину для обложки. Я мог бы отправить вам книгу по почте, но хочу вручить ее лично. Ведь для меня это тоже нечто особенное. Конечно, пока что это будет только черновой вариант. После этого я сразу же внесу все ваши исправления и отправлю в печать таким тиражом, каким вы пожелаете.
— Мне нужно два экземпляра. — Стелла вернулась с двумя чашками чая — одной для Йонаса и одной для себя.
— Что, простите? — Он, должно быть, ослышался.
— Два экземпляра. Для Филиппа и Марлен. Нет, четыре. Один положим на могилу Густафа. А один поставим сюда, на полку. Я ведь уже давно освободила для него место. Даже если они скоро снесут «Краба». Один должен быть здесь!
— А как же все ваши поклонники?.. — И его карьера биографа. Без публикации не будет рекламы. Без рекламы не будет новых клиентов.
Йонас был шокирован. Впрочем, шок очень быстро прошел. Четыре экземпляра — это то, чего хотела Стелла. А значит, это именно то количество, которое необходимо. Йонас удивился самому себе. И вдруг понял, что это уже давно не работа, а дружеская услуга. А они не тиражируются.
Стелла приподняла слишком темные брови.
— Разве поклонникам интересна моя жизнь? У них есть мои фильмы. Это все, что я могла им дать. А моя жизнь принадлежит только мне. За мою биографию! — Она подняла чашку. — Вообще-то нам следовало бы чокнуться шампанским, но, во-первых, я пью его только после полудня, а во-вторых, я уже опустошила свою последнюю бутылку.
Они чокнулись чаем.
Йонас сделал глоток и тут же поставил чашку обратно.
— Там же алкоголь!
— Конечно! Ямайский ром. В конце концов, нужно же хоть немного отпраздновать. Налить вам еще?
— Нет, этого уже… вполне достаточно.
Стелла отставила свою чашку, чересчур громко стукнув ею по столу.
— Итак, момент настал.
— Последняя записка.
— Достаньте ее, Йонас. Вы это заслужили.
Он встал и подошел к самому большому из стеллажей, заполненному автобиографиями. Осторожно вытащил книгу, из-под которой выглядывала бумажная салфетка. На обложке был изображен океанский гигант с четырьмя трубами, а перед ним в воде дрейфовали айсберги.
«Титаник».
— Существует две автобиографии выживших в той катастрофе, — пояснила Стелла. — Одна — полковника Арчибальда Грейси, пассажира первого класса, а другая — Лоуренса Бизли из второго.
«Гибель “Титаника”». Так называлась книга Бизли, которую Йонас поставил на место. Взяв бумажный платочек, он снова сел за свой ноутбук.
— Это первая записка, которую я написала. Пусть в ней и не было никакой необходимости.
— Почему?
— Потому что я никогда не забуду этот момент. Я скажу вам, что там написано, хотя не видела этих слов с тех пор, как вывела их тогда на бумаге: «Мягкий песок. Ветер. Руки Марлен. Отпустить».
Йонас разобрал поблекшие буквы и кивнул. Он протянул платочек Стелле, которая взяла его и осторожно разгладила.