Страница 45 из 78
— Несчастный случай летом на пляже, — заговорил Йонас. — Густаф получил тепловой удар, потерял сознание и слишком долго пролежал в воде головой вниз. Стелла не смогла его спасти, хотя находилась рядом, внимательно следила за сыном и имела опыт работы спасателем.
Филипп провел рукой по лбу, чуть ли не сминая кожу.
— Нет.
— В каком смысле «нет»?
— Это тоже было по-другому.
— Что именно?
Филипп открыл рот, но тут же снова его закрыл. Так повторилось еще раз. Наконец он все-таки заставил себя ответить:
— Вообще-то все.
— Расскажете мне правду?
— Послушайте, на самом деле я не хочу об этом говорить. Это до сих пор причиняет боль и всегда будет причинять. Но и оставить все как есть я тоже не могу. Это неправильно.
Филипп опустил голову, а когда снова ее поднял, Йонасу показалось, что перед ними сидит гораздо более пожилой мужчина, с хрупкими костями, бледной кожей и прерывающимся дыханием.
— После смерти Густафа Стелла начала переписывать историю. Вместо того, чтобы винить… Нет, не винить, это… просто случилось. К этому привело множество обстоятельств. И если бы хоть одно из них сложилось иначе, наш Густаф до сих пор был бы жив. — Филипп встал и устремил взгляд в окно, словно завороженный, как будто он видел море, а в нем — своего сына. — Стелла загорала на пляже, а я отправился за мороженым. Густаф вошел в воду, как делал это уже много раз. Он знал, как далеко ему можно заходить, и хорошо плавал. Стелла же вообще никогда не купалась, она предпочитала загорать.
— Но… как же курсы спасателей?
— Она их не проходила. Только курс первой помощи, но когда это случилось… она все позабыла, как, наверное, в подобной ситуации произошло бы с каждым. Когда она увидела, как Густаф безжизненно качается на волнах, было уже поздно. Его подхватило подводное течение и удерживало под водой слишком долго. — Филипп сел обратно, но продолжал смотреть куда-то вдаль. — Стелла бросилась к Густафу, вытащила его на берег и в панике попыталась реанимировать, хотя на самом деле не знала как. Она рыдала, дрожала и кричала. Когда подоспел врач скорой помощи, она не хотела отпускать нашего сына. — Грудь Филиппа поднималась и опускалась рывками. — После смерти Густафа в жизни Стеллы не осталось ничего другого. С тех пор она говорит только о его смерти, а мы здесь говорим о его жизни. Пойдемте со мной.
Он направился во двор, где продолжалась оживленная работа на грядках. Несса ласково погладила Йонаса по спине, и они последовали за Филиппом.
— Марк Аврелий когда-то сказал: «Потеряв любимого человека, почитай его память, стараясь стать похожим на него. Тогда он будет жить в твоих поступках». Наш Густаф был добрым, отзывчивым мальчиком. В начальной школе он всегда заботился о тех, кого не принимали в компанию или кто становился жертвой насмешек. Это всегда восхищало меня и наполняло гордостью. Поэтому после его смерти я, можно сказать, пошел по его стопам. — Филипп указал на медную табличку на доме, почти полностью заросшую диким виноградом. На ней крупными буквами значилось: «Родная гавань Густафа Дора». — Это его ферма. Здесь он продолжает жить. Все, кто у нас работает, нигде больше не нашли себе места. Те, кто поборол зависимости, беженцы, люди с судимостью, которым никто не хочет дать шанс и приют, которым никто не доверяет. На нашей ферме они могут жить бесплатно, пока им не удастся начать жизнь заново. Густаф помог бы им, но он больше не может этого сделать, поэтому я занимаюсь этим в память о нем.
Филипп шагал между грядками, то срывая засохший листок, то выдергивая высохший стебель. Они прошли мимо мастерской, где кто-то возился с виниловым проигрывателем, затем мимо склада, на полках которого выстроились бесчисленные ряды стеклянных банок с консервами. В кабинете за четырьмя ноутбуками кто-то работал.
— Мы уже почти на месте.
Наконец Филипп остановился у дуба, который, судя по всему, погиб уже много лет назад: дерево покрыли темно-синей краской и подперли стальными стержнями. В кору были врезаны бесчисленные рисунки и фотографии мальчика. Некоторые в металлических рамках, иногда простых, иногда с затейливыми узорами, другие — глубоко вдавлены в ствол, а несколько изображений кто-то выцарапал прямо на коре. Почти на всех мальчик улыбался.
— Теперь вы понимаете, — произнес Филипп. — Я даже не знаю, осознает ли это Стелла. — Его голос вдруг зазвучал очень мягко. — Моя бедная Стелла. Ее мысли иногда плывут против течения.
Йонас подошел ближе и заглянул в выразительные глаза ребенка. Присмотрелся к его носу, форме рта, подбородку.
Он не высказал вслух то, о чем подумал. Слова застряли на полпути — они были чересчур тяжелыми.
Поэтому вместо него их прошептала Несса:
— Густаф похож на тебя как две капли воды.