Страница 9 из 80
— Герцог не разговаривает. И это одна из многих причин, по которой мне нужна ваша помощь.
Отец нахмурился.
— Это его решение?
Её рука в перчатке взметнулась к груди. Жест был изящным, почти воздушным, но Джулс заподозрила, что под ним скрывается стальной характер.
— Возможно, я выразилась неверно. Герцог почти не разговаривает. В основном он хмыкает в знак согласия и молча смотрит на людей. Я ещё не слышала из его уст ни одного полного предложения. Создаётся впечатление… будто он считает окружающий мир скучным. Он… — Герцогиня сделала глубокий вдох. — Я не могу описать, как изменился мой мальчик, хотя внешне он и выглядит тем же.
— Расскажите нам, — не удержалась Джулс, не в силах сдержать охватившее её нетерпение. — Пожалуйста, ваша светлость. Если это не слишком тяжело.
— В юности мой сын был стройным. Теперь у него телосложение не джентльмена, а скорее… обычного портового рабочего, что делает его присутствие почти пугающим.
Герцогиня отошла от окна и снова принялась расхаживать взад-вперед, её волнение проявлялось в каждом резком движении. На ум Джулс невольно пришёл образ мужчины с мощными мускулами… повсюду. Неожиданная картина обнажённого тела с рельефными плечами, спиной, бёдрами и икрами вспыхнула в её сознании.
Герцогиня продолжила:
— После долгих уговоров герцог согласился принять несколько ванн — с молоком, затем с розовой водой, чтобы смягчить кожу. Осмелюсь сказать, это мало помогло. Его зубы очищали мякотью лайма, солью, затем зубным порошком. Врачи сообщили, что все они, чудесным образом, оказались в целости, — словно он каким-то образом ухаживал за ними в ледяной пустыне. Хотя сын позволил расчесать и распутать волосы, стричься он не разрешает. Они спадают ему на плечи, хотя, к счастью, он заплетает их в косу.
— Зачем пытаться заставить его подстричься? — спросила Джулс.
Герцогиня, казалось, была удивлена самому вопросу.
Губы герцогини сжались в тонкую линию.
— Я уверена, вы понимаете, что для герцога неприемлемо появляться в обществе в таком виде. Его внешний вид породит сплетни, но мои доводы, как и доводы его бабушки, сестры… да всех нас, — для него ничего не значат.
— Герцога забавляют ваши опасения? — спросила Джулс, пытаясь составить первое впечатление о его характере.
— Нет, нисколько. Он… в лучшем случае равнодушен.
— Могу я попросить более подробное описание его внешности?
Нежная улыбка тронула её губы.
— Его глаза — точная копия глаз его отца… арктического цвета, необычайной красоты, скорее серые, чем голубые. В них больше нет ни смеха, ни нежности. Они непостижимы, если не считать тех мгновений, когда я замечаю в них дикость. Большую часть времени он проводит на открытом воздухе, в глубине леса, и я даже не могу представить, чем он там занят. Я люблю своего сына, но его манеры нахожу варварскими и неприемлемыми.
Варвар.
Джулс не понимала, почему её сердце так странно забилось, а пальцы задрожали. Картина, нарисованная герцогиней… не отталкивала её. Напротив, она была… заинтригована. И какая-то странная часть её души не могла решить, исходило ли это от начинающего учёного внутри неё или от скрытой женщины.
Она отшатнулась от этой мысли, порывисто встала и чуть не задела каминную полку с графином бренди. Зачем я вообще допустила такую нелепую мысль? Любые романтические помысли были для Джулс немыслимы. Вся её жизнь — тщательно продуманный обман с невообразимыми последствиями в случае разоблачения.
Несколько лет назад она подумывала о том, чтобы раскрыть правду обществу. Месяцами она взвешивала преимущества жизни леди: ухаживания, поцелуи джентльмена, любовь, дети, а также вышивание, игра на фортепиано и все те изящные искусства, которым её сестра предавалась с такой радостью.
А потом Джулс подумала о жизни, которой наслаждалась: о свободе зайти в таверну выпить пинту эля, гулять без компаньонки, ездить верхом, быть… свободной — и решила усовершенствовать свою маскировку и поступить в университет.
Все те мимолётные женские желания были похоронены и больше никогда не давали о себе знать. Даже когда сверстники убеждали её в чудесах поцелуев и интрижек. Они считали её мужчиной, но женщина в ней не проявляла любопытства.
Почему именно сейчас? И из-за такого эфемерного образа?
Это нелепо, и я придаю этому слишком много значения.
Герцогиня обвела взглядом комнату.
— Вы возьметесь за это дело, доктор Саутби?
Её отец слегка заколебался.
— Я готова щедро вознаградить вас, — сказала герцогиня, вздёрнув подбородок. — И, разумеется, сама королева упоминала ваше имя.
Сердце Джулс бешено заколотилось, и она поняла, о чём думает её отец. Вся ситуация была необычной и чреватой последствиями. Репутация её отца и всей семьи могла быть разрушена, если его усилия не принесут результата.
Отец вертел в пальцах ручку.
— Понимает ли ваш сын, что он герцог, что на него возложены большие надежды и что у него есть обязанности перед титулом и короной?
— Я не могу сказать, — голос герцогини дрогнул, и на глазах выступили слёзы, — и это вопрос, на который всё общество, королева и его семья должны получить ответ. Одним словом, доктор Саутби, это вопрос, который требует разрешения без малейших сомнений.
Её отец встал и поклонился.
— Мы будем рады оказать вам любую посильную помощь, ваша светлость.
Странное, незнакомое чувство пронзило Джулс. Оно было похоже на страх. Мысль казалась нелепой, но Джулс внезапно почувствовала: если она поедет в Хартфордшир с отцом, что-то в её жизни изменится навсегда.